6
0
– Са… Саша… – проговорила Тонечка, трясясь. – Это… ты?..
– Жива?
– Ка… кажется…
Кондрат Ермолаев подошёл, присел на корточки перед лежащим на цементном полу авторитетом и потрогал его шею. А потом посветил фонарём сначала в один, а потом в другой глаз.
– Ну чего?
– Нормально.
Герман подошёл и зачем-то уселся на топчан рядом с женой.
– А я тебе говорил, – сказал он Кондрату. – Ты стрелять должен. Какой из меня стрелок-то? Я сто лет без тренировок. А ты снайпером был, снайпером и остался.
Кондрат кивнул.
– Мужики, чего там у вас? – закричали издалека.
– Всё в порядке, товарищ подполковник! – прокричал в ответ Герман.
– Ай, молодцы, – похвалил Мишаков, появляясь со стороны ворот. – Ай, красавцы! И этого в живых оставили! Вот это прям подарочный вариант!
Мишаков был в камуфляжной форме, бронежилет торчал за шеей горбом. Тонечкин муж и его друг Кондрат были в джинсах и футболках с длинными рукавами, одинаковых, чёрных.
Мишаков помахал рукой в сторону ворот и отступил. За его спиной в ангар стали въезжать полицейские машины.
– Как ты меня нашёл? – спросила Тонечка и привалилась к Герману плечом.
"– Тебя товарищ подполковник нашёл, – ответил тот и потрепал её по голове. – Он все такие места в окрестностях наперечёт знает. Где Сутулый пасётся и свои вопросы решает. А мы с Кондратием только к финалу подключились.
– А как ты узнал, что я… что меня…
– Так позвонили мне, – Герман привычным движением отправил пистолет в кобуру. – Сказали, чтоб я Пояс Ориона искал. И обещали, что дадут с тобой поговорить. Классика жанра.
– Здрасти, Тоня, – сказал Кондрат Ермолаев и тоже сел на топчан с другой стороны от неё.
Тонечка кивнула.
– Вы молодцом, – похвалил Кондрат.
– А вы… снайпер?
– Вам Саша всё расскажет.
– А Лена? Жива?
– Жива, жива. Передаёт вам привет.
Тонечка посмотрела на него:
– Вы всё знали, да? Где она прячется и от кого!
Кондрат вздохнул.
– Ну, конечно. Мы вместе придумали, как нам время потянуть. Её в музее спрятали, там Гриша служит, мой старый приятель. А меня на нары. Я сдуру Сашку не посвятил в наши планы, вот оно всё и завертелось…
– А мне директор музея сказал, что он вас терпеть не может, – не унималась Тонечка.
Герман и Кондрат поверх Тонечкиной головы посмотрели друг на друга.
– Это долгая история, – проговорил Герман, морщась. – Я тебе потом расскажу.
– Нет, – вдруг перебил Кондрат. – Нужно прямо сейчас, Сашка. Ты потом в подробностях, а сейчас только главное. Давай.
– Я не могу, – быстро сказал Герман.
– Брось ты.
По ангару ходили люди, перекликались, курили. Машины стучали двигателями. В распахнутые ворота тянуло сырым туманом.
Тонечка ничего не поняла.
