Пояс Ориона

Лязгнуло железо, загремели засовы, что-то заскрипело в отдалении.

Тонечка замерла и отняла от глаз руку.

Оказалось, что она сидит у стены гигантского полупустого ангара. В центре ржавые металлические конструкции почти до потолка, под ними навалены бочки и какая-то арматура.

От широких ворот к ней приближались люди – несколько человек. Рассмотреть их она не могла, свет был им в спины.

Тонечка поняла, что там, за ними – улица, свобода, и ей стало наплевать на всё.

Она сорвалась с места и побежала, но её перехватили, поволокли и швырнули на топчан. Она упала неловко, лицом вниз.

– Антонина Фёдоровна, – голос показался очень знакомым. – Опомнитесь. Вы же разумный человек.

Тонечка села, обеими руками придерживая голову.

– Вы кто? – спросила она и прищурилась. – Я вас знаю?

– Ради бога, конечно, знаете.

Человек приблизился, оказался в центре светового круга – с металлической штанги свисала тусклая лампочка, показавшаяся Тонечке такой ослепительной после темноты.

– Дайте на что сесть, – приказал человек, и тотчас же ему подали какой-то стул.

Он уселся, и Тонечка наконец-то смогла его рассмотреть.

– Это вы?! – изумилась она. – Вы пришли меня спасти?!

Человек засмеялся.

– Поверьте, милая дама, вам ничего не угрожает. По крайней мере, пока.

Тонечка смотрела на него. Глаза у неё слезились.

– Вы… не офицер ФСБ по фамилии Степанов, – наконец догадалась она. – Вам нужен Пояс Ориона. Но не для того, чтобы его вернуть.

Тот, кого она считала Сергеем Степановым, развёл руками."

"– Нужно быть последним идиотом, чтобы возвращать такую ценность! Мне она нужнее, чем ближневосточным царькам или этим чудесным женщинам, матери и дочери! Кстати, вы не знаете, где Пояс?

Тонечка помедила:

– Как вас зовут?

– Вениамин Сутулов, – сказал человек весело.

– Понятно, – ответила Тонечка. – Но я не знаю, где он. И Светлана Павловна не знает.

– Может быть, знает её дочь?..

– Сомневаюсь, – Тонечка постаралась, чтобы это прозвучало язвительно.

Один из тех, кто стоял за спиной авторитета Сутулого, пошевелился и оглянулся.

– Папаша был крайне несговорчивый человек, – продолжал Сутулый словно с сожалением – Если бы он отдал Пояс, до сих пор бы лекарил потихоньку. Но он упёрся. А я был молодой, горячий! – Он махнул рукой. – Увлёкся, и он перекинулся, а я так ничего и не узнал. А может, у него и не было Пояса, тот чурка как подарил, так и забрал, они все такие! А дочь законное наследство вытребовала и привезла. Не зря же она столько лет там торчала, на Востоке. Отдал бы папаша сразу, и не было бы этого ничего.