3
0
И снова тревога.
Какого черта!?
Я вынырнул из-под одеяла…
Открыл глаза, голова жутко трещала.
Я огляделся вокруг, но это была не моя квартира.
Веки бетонной тяжестью давили на мои глаза, что мне с трудом удавалось держать их открытыми.
Спать, спать, спать.
Что происходит? Где я?
Белая стерильная комната нависала надо мной в бликах настенного светильника.
Я попытался пошевелиться, чтобы встать с кровати, но мне это не удавалось, я был в плену каких-то прозрачных трубок, и только после я заметил как по одной из них мне, судя по всему, в вену поступала какая-то жидкость.
Я что в больнице?
Что случилось?
Ай, голова…
Наконец я заметил, что правая рука была перебинтована и, кажется, не просто перебинтована, это был гипс.
Вдруг дверь распахнулась и в комнате появилась…
Мама?
— Сыночек, родненький! — воскликнула она, увидев меня. — Наконец, ты очнулся. Как же ты нас напугал. Мы тут с ума чуть не сошли…
Я пытался собраться с мыслями…
Последнее, что я помнил, как я заехал за Дашей и очень сильно настаивал, чтобы отвезти ее на день рождения братьев. Она противилась, но я все же уговорил, потому что ехать нужно было загород.
Я настоял на своем…
После дорога и резко все оборвалось.
О, боже, Даша!
— Даша, — еле с хрипом произнес я. — Даша? — смотрел я на маму в поисках ответов на свой немой вопрос. — Ма?
— Ты про девушку, которая была с тобой в машине? Она в другой больнице…
— С ней…
— Сыночек, ты только не переживай сильно… Это твоя девушка, да?
— Ма… — терпение сходило на нет.
— Насколько я знаю, ей сделали операцию… Что-то с позвоночником… — спокойным тоном произнесла она, будто говорила, что Даша вышла в магазин за хлебом. — Ей досталось сильнее, потому удар пришелся с ее стороны.
Я продолжал смотреть на нее, задавая вопросы глазами, потому что рот и язык меня никак не слушались и не желали со мной сотрудничать."
"— Она в порядке, насколько это может быть. Жива, слава богу.
Понятно, что ничего непонятно…
Сердце забилось в бешенном ритме. Хорошо, что я лежал, потому что голова кружилась так, будто я вот-вот потеряю сознание. Дыхание сперло, и все мои внутренности закатили настоящую истерику.
Я хотел к ней.
Мчать, бежать, лететь. Все что угодно, лишь бы оказаться рядом и держать ее за руку, чувствовать ее.
И я снова куда-то провалился…
Проснулся я, когда уже в комнату пробирался дневной свет.
Мама сидела недалеко от меня с журналом в руке и что-то, судя по всему, внимательно читала.
— Ма?
— Доброе утро, сынок. Как ты себя чувствуешь? — она тут же оказалась возле моей постели, взяла меня за руку, в которой уже не было никакой трубки, и смотрела так жалостно, до тошноты. — Пить?
Я, молча, просто кивнул головой.
Мама поднесла стакан с водой, из которой торчала пластиковая соломка.
