Выходя из такси и щедро расплачиваясь с шофером, отец Макки замечает в «Форде Фокусе» Яна Вентама, беседующего с парой полицейских. Один из них – крупный мужчина, запарившийся в своем пиджаке, вторая – молодая чернокожая женщина в форме. Богдана не видно, нет его и в кабине трейлера. А ведь должен быть где-то поблизости?
Макки подходит к воротам – Вентам его еще не заметил. Воспользовавшись минутой, он заговаривает с тремя часовыми и благословляет их. Одна из женщин, таинственная Морин Гэдд, предлагает ему пока выпить чаю, а Макки обещает, что попробует что-то сделать.
Глава 51
ДжойсПростите, звонок – это принесли посылку для жильцов наверху, а мы всегда расписываемся друг за друга, вот я и задержалась. Иногда, если знаю, что Джоанна послала мне цветы, я притворяюсь, будто меня нет дома, чтобы соседи открыли и увидели. Ужасно, конечно, но ручаюсь, бывают грехи и похуже.
Так или иначе, Бернард сказал, что не потерпит приказов от полиции. Будет сидеть, где сидит, и конец делу.
Рон стал рассказывать, как однажды на сорок восемь часов приковался к шахтной клети в Гласс-Хаутоне, и ему пришлось испражняться в пакеты из-под сэндвичей, только он сказал не «испражняться», и тут-то подошел знакомиться отец Макки.
Я его видела на собрании. Он сидел в заднем ряду, тихонький такой, и когда думал, что никто не видит, пихал себе в карман печенье. Я же говорила, никто не замечает, что я смотрю. Я сливаюсь с толпой.
Должна сказать, он держался очень вежливо и поблагодарил нас за защиту Сада. Бернард ему сказал, что Сад – это только начало, и стоит уступить кому-нибудь дюйм, оттяпают сами знаете сколько.
Потом Вентам, как видно, заметил отца Макки и рванул к нам, а Крис, Донна и Ибрагим погнались за ним.
Глава 52"
"Богдан все копает и копает. Почему бы и нет? Надо же что-то делать. Он начал с верхней части Сада вечного покоя, где самые старые могилы всегда в тени выросших за оградой раскидистых деревьев. Земля здесь мягче, она много лет не видела солнца, и Богдан понимает, что самые древние, солидные гробы должны были сохраниться. Они ведь из толстого дуба. Такие не треснут и не сгниют. Здесь не будет выеденных черепов, с надеждой глядящих на него пустыми глазницами.









