Мы с Элизабет подошли к Донне и Крису, а по пути прихватили Рона. Тот был как огурчик, приятно видеть. По свежим следам вот все, что я запомнила.
У Донны какие-то особенные тени для век – я все хочу спросить, что за тени, но пока не спрашивала. В общем, переговоры вел старший инспектор Хадсон, в своем роде очень внушительный. Он что-то такое говорил Яну Вентаму. Ян Вентам потребовал убрать нас с дороги и подкреплял требования бумагами. С виду все справедливо.
Старший инспектор Хадсон сказал, что хочет поговорить с проживающими, а Рон сказал, чтобы поговорил лучше с ним (Роном).
И вот инспектор Хадсон объяснил мне юридические тонкости и предупредил, что вынужден будет арестовать всех, кто заблокировал экскаваторы. Я сказала, что, конечно, никого он не арестует, и он признал, что это правда. Так мы и вернулись на прежние позиции.
Потом Рон спросил старшего инспектора Хадсона, доволен ли он собой, а старший инспектор Хадсон ответил, что он толстый, пятьдесят один год, семейная жизнь не сложилась, так что в целом нет, не доволен.
Потом встрял Ибрагим, он посоветовал старшему инспектору Хадсону попробовать пилатес, а Донна сказала, что она бы дорого дала, чтобы на это посмотреть.
Так вот, Ибрагим – он очень хорошо умеет улаживать конфликты, обращаться с неадекватными людьми и выбираться из тупиков – вмешался и предложил «немножко проредить толпу», чтобы всем легче дышалось.
Ибрагим подошел к пикнику у баррикады – там веселье было в разгаре – и предложил всем, кто не хочет попасть под арест, убрать с дороги свои кресла. Тут кое-кто из любителей свежего воздуха рассосался. Колин Клеменс первым. А когда Ибрагим сказал, что им только нужно освободить дорогу, а смотреть никто не запрещает, начался настоящий исход. Хотя и не быстрый, потому что в нашем возрасте подняться с шезлонга – это целая войсковая операция.









