4
0
— А если Аля снова проснется…
Андрей подошел к кухонному гарнитуру и тихонько позвал:
— Эй, Моль, вылезай, я знаю, что ты опять сахар жрешь.
Дверца шкафчика приоткрылась, и оттуда показалась голова навки:
— Ты же сам мне его принес, — она переводила подозрительный взгляд с Финика на меня и обратно.
— Как принес, так могу и унести. Присмотри за малышкой, если заплачет — прилетишь в мой кабинет и доложишь.
— Я не оставлю с ней ребенка, она ее съесть хотела! — запротестовала я, вспомнив плотоядный взгляд феечки.
— Моль у нас жрет только сахар, она почти безобидная.
— Я само очарование, — улыбнулась навка, растягивая рот и выставляя на обозрение свои чересчур острые зубы.
— Что-то она мне доверия не внушает, — оставлять малышку с розовым недоразумением категорически не хотелось.
— Она ничего плохого ей не сделает. Для нелюдей дети — это священно. Она физически не сможет ей навредить, даже если захочет.
— Физически? — удивилась я. Это представлялось мне чем-то из области еще более фантастичной, чем та, где существовали крылатые феи. — В смысле, ей плохо станет?
— Не совсем.
"— Звучит так романтично, — пропищала фея, выуживая откуда-то из недр шкафа округлый кусочек коричневого сахара и весело поглощая его. Очевидно, Финик действительно принес ей новое угощение.
— Если она умрет, — обратилась к Финику розовая, — то я обязательно сочиню про это грустную песню и буду будить ею тебя по утрам.
На попытку сострить никто уже не обратил внимания, прежде чем Андрей вынес меня из кухни, я лишь успела попросить вдогонку:
— Если что — сразу зови.
Полотенце уже пропиталось кровью, ногу жгло и щипало, возможно, рана действительно была глубокой.
Когда мы оказались в кабинете, мужчина усадил меня на диван, а сам бросился к столу, выуживая небольшой чемоданчик.
— Я немного диван запачкала, — смущенно призналась, заметив, как капля крови попала на обивку.
— Не переживай, дай посмотреть… — Финик убрал полотенце, придирчиво осматривая рану. — Так, нужно поднять ногу вверх, подержи несколько минут.
В платье задирать ногу было не слишком удобно. Но все же подчинилась, придерживая подьюбник на бедрах.
— Рана на пятке, так что опасности нет, — пояснил мужчина, промокая мою ногу ватным тампоном, смоченным в чем-то. Рану тут же зажгло, я сморщилась, выдыхая сквозь зубы ругательство. Терпеть боль я никогда не умела. — Сейчас заклею, и все будет хорошо. Кровь уже остановилась. Полежишь так еще минут десять, и все будет отлично.
— Спасибо.
