2
0– Взял бы вдовушку какую, бобыль, а?
– Тебе-то какая суть, господине хороший? – мрачно спросил Ванко, шагнув ближе. – Ехал мимо и едь, не суй нос в чужие дела. Так и без него остаться можно.
– Угрожаете? – не на шутку восхитился Лаор.
– Да нет, думку свою думаю. Вслух.
Я сделала шаг вперёд и, оглядев всех максимально тяжёлым взглядом, спросила:
– Сколько лет Милуше? – я обратилась к стоящим рядом с ней женщинам.
– Шестнадцать весен сравнялось, – дрогнувшим голосом проговорила одна, видимо, мать.
Из толпы вдруг выкрикнула какая-то бабка:
– Что ж вы врете, окаянные? Девке и четырнадцати нет! В одну годину она с моей внучей родилась, прекрасно помню!
– Да у тебя, Агафья, уже ум за разум заплетается, – взвилась вторая, державшая всхлипывающую девочку тётка, приходящаяся сестрой жениху. – Шестнадцать Милке!
– Значит, венчаться идете?
Надо сказать, что я ожидала быстрого и однозначного ответа. Но его не последовало. Более того, глазки у всех забегали.
– Поклониться Единому пришли, – проговорил наконец староста, когда тишина стала совсем уж звенящей.
– Как это?
Вперёд из толпы протолкалась давешняя бабка и, плюнув под ноги, сказала:
– Поклониться и уйти, госпожа. Ванко венчан ведь уже.
Что?!
– А это всё… – я обвела рукой и «гостей», и невесту в наряде. – Что значит?!
– Жинка моя пропала десять лет как. Тела не нашли, – прогудел в ответ Ванко. – Единый же запрещает вставать перед собой со второй женой, пока первая в гроб не ляжет. Потому мы просто засвидетельствовать намерение.
– Третий раз за пять лет! – вновь взвилась Агафья. – Моришь девок, окаянный! Племянницу мою в той године схоронили, а теперь снова «женишься».
– А что ваш священник на эту тему говорит? – я кивнула на храм Единого.
Все замолчали. Даже бабка, потому что ругаться с односельчанами – это одно, а на Единого совсем другое.
– Так мы у него не спрашиваем…
– Восхитительно, – почти оскалилась я и повернулась к смотрящей на меня с отчаянной надеждой девочке и по-прежнему крепко державшим её женщинам. – Значит так. Хочу напомнить, что эта деревня находится на территории нашего королевства и подчиняется его законам, которые говорят о том, что девушек можно выдавать замуж с восемнадцати. В шестнадцать – только по важным причинам. Например, беременность. Ты беременна, Милуша?
Она судорожно замахала головой и зашептала:
– Нет, госпожа, спасибо, госпожа, помогите, молю вас…
Я повернулась к Ванко и толпившимся за его спиной жителям, которые, судя по мрачным лицам, были совсем не в восторге от того, что новоявленная госпожа вдруг начала совать нос в дела деревни.
Несколько секунд сверлила Ванко тяжёлым взглядом, затем обернулась к Лаору и сказала:
– Займись девочкой.
