8
0
— Вот именно — не знаем, — многозначительно произнес Ал. — Возможно, это не орочья магия, а очередное порождение темной эльфийской.
Цанцю с сожалением кивнул:
— И доказать обратное будет очень сложно, раз ни один ищейка не способен это почуять.
Эльф развел руками.
А в следующий миг в коридоре послышались шаги. Хайен резко обернулся, ожидая новых неприятностей. Но это оказались тройняшки. Идрес шагала между братьями, положив ладонь на живот. Цанцю тут же обеспокоенно спросил:
— Что ты здесь делаешь?
Эльфийка бесхитростно улыбнулась и пояснила:
— Вин попросил меня помочь. Так что здесь произошло?
Пока эльфы вводили ищеек в курс дела, Хайен, прикрыв глаза, наблюдал за пульсирующей черной точкой в животе Идрес. Темный рос и набирал силу. И его нужно было спасать. Хели сжала его ладонь. Ал и Цанцю отошли в сторону, позволяя тройняшкам творить магию. Синие росчерки сплетались в еще более мощное заклинание. Когда его линии погасли, Вин с сожалением произнес:
— Я ничего не чувствую.
Вэн кивнул, и во взгляде эльфа промелькнули сочувствие и досада. Но Идрес продолжала молчать и смотреть в пустоту перед собой. А затем она подняла голову и уверенно произнесла:
— Здесь что-то было.
— Что именно? — спросил Аллатриссиэль.
— Чужеродная магия, — пояснила эльфийка.
А затем она протянула руки к братьям. Слова не понадобились. Оба шагнули к ней, позволяя Идрес положить пальцы к ним на виски, и касаясь ее висков в ответ. После этого все трое закрыли глаза, и Хайен понял, что сейчас они общаются мысленно. Вин первым опустил руку, а затем подошел к Алу и точно так же коснулся его виска. В это время Идрес передавала свои ощущения мужу. Цанцю привлек ее к себе, и эльфы гнемного постояли, касаясь друг друга лбами и прикрыв глаза.
Теперь все выглядели озадаченными, но Хайен чувствовал ликование. В ощущениях Идрес не усомнился никто.
— Странно, что это чувствуешь только ты… — задумчиво протянул Ал.
Юноша поспешно опустил голову и начал рассматривать носки своих сапог. Он вдруг понял, почему именно Идрес смогла ощутить остатки этой магии. Она носила под сердцем темного. И, вероятно, зачаток темного эльфийского источника как-то влиял на способности матери.
Эльфы начали совещаться на своем языке. Хайен не вслушивался — не было сил. Усталость навалилась некстати — впереди было много дел. Наконец, он решился прервать старших и напомнил:
— Я командую охраной дворца.
— Уже нет, — качнул головой магистр. — Миран займется этим. Тебе предстоят объяснения с эльфийской делегацией и королем.
Только в этот момент юноша заметил, что капитан гвардии ушел.
— И ты на ногах еле стоишь, — добавил Хаэте. — Отправь их по комнатам, Линде. Нужно время, чтобы все остыли.
— Нет, — возразил Хайен.
