Херувим

Ты этим никогда в жизни не интересовался, а то, что я тебе рассказываю, в одно ухо влетает, из другого вылетает. Но на этот раз советую слушать внимательно. Петя Мазо был твоим сокурсником. Вы учились вместе пять лет. Он тебя отлично помнит. – Она отрезала толстый кусок лимона и отправила в рот прямо с кожурой.

«Вот! Убийство Маши Демидовой. Петр Мазо проходил свидетелем, – вспомнил Сергей, глядя, как Эвелина жует лимон и не морщится. – Он был в ту ночь на даче, в материалах есть протоколы его допросов!»

– Ну да, конечно. Толстый хитрый Петя Мазо. Так он стал главным редактором? Да еще в издательстве, где выходят твои книги? Надо же, как тесен мир.

– Ужасно тесен, – кивнула Эвелина, поставила на стол очередную тарелку, села, опять выпила коньяка, зачерпнула икру чайной ложкой, проглотила и закурила. – С прошлым главным редактором мы совершенно не общались, он хамло редкостное. А Петя совсем другое дело. С ним можно поболтать, кофейку выпить. Он ужасно компанейский. Все мечтает собрать ваш курс. Мы с ним разговорились на одной презентации. Он крепко выпил и поведал мне потрясающую историю из вашей студенческой юности.

– Почему из-за меня?

– Потому что убийца приревновал ее именно к тебе. Слушай, Герасимов, ты должен был давно мне рассказать, это же класс! Я бы использовала в каком-нибудь романе.

– Погоди, Петя Мазо так и сказал тебе, что Машу убили из-за меня?

– Ну нет, нет, – Эвелина засмеялась, – конечно, он сказал не так. А ты уж испугался, смелый ты мой. История действительно потрясающая, а Петька был слишком пьян, чтобы изложить ее внятно.

– Конечно, помню, – кивнул Сергей, – но я не лучший свидетель. Меня в ту ночь на даче не было.

– Естественно, ты заболел в самый подходящий момент. Как всегда. Ты упорно клеил эту Машу, довел бедного влюбленного мальчика до белого каления, а потом заболел.

– Да, я заболел, валялся в ту ночь дома с высокой температурой, мне нечего рассказывать, меня даже не стали допрашивать, когда велось следствие, Петя знает куда больше подробностей, чем я. Он, кажется, был той ночью на даче.

– Да, но когда он рассказывал, у него язык заплетался.

– Совершенно верно.

– А прозвище у него было Мультик?

– Да.

– Он знал наизусть все песни Высоцкого, говорил и пел его голосом? И ему дали десять лет? – Она опять плеснула себе коньяку, выпила и закусила куском колбасы.

– Вроде бы, – кивнул Сергей и осторожно отодвинул от нее бутылку, – Линочка, ты много пьешь.

– Пью как обычно. Итак, все произошло в восемьдесят пятом.