Хан

Словно какая-то светлая сторона Хана, которая ощущалась в каждой детале, будь то мягкая кашемировая обивка мебели или позолота на изящном ночнике… все совершенно идеальное, словно каждая вещь лежала на своем месте, искусно вплетаясь в общий вид роскоши, богатства, но вместе с тем невероятной утонченной элегантности и стиля.

— Ну же, проходи, — улыбался Хан, полыхая своими глазами, подталкивая меня от дверей и закрывая их за моей напряженной спиной, пока я стояла, осматриваясь большими глазами и продолжая обеими ладонями сжимать ворот его пиджака возле своего подбородка.

Он спустился первым по ступеням, которые уходили вниз, в своего рода холл, в котором стояла изящная мебель, бежевый ковер настолько мягкий, что выглядел словно облако, а еще здесь был самый настоящий камин. С ума сойти!..

Глядя на то, как Хан прошелся по этой части огромного номера, обернувшись ко мне, я понимала, что он здесь был до этого, поэтому вел себя так, как обычно ведут себя люди, оказавшись дома — раскованно, уверенно и очень умиротворенно. Непривычно было видеть его в светлой обстановке, которая словно сглаживала его острые жадные глаза, смотрящие на меня так, словно внутри них затаился зверь, готовый для прыжка.

Понимая, что веду себя снова как школьница, а еще до жути глупо, я все-равно не могла сделать и шага вперед, тяжело сглотнув, когда Хан рванул ко мне, преодолев разделяющее нас расстояние и ступеньки практически в два прыжка, обхватывая своими крепкими горячими руками и откидывая с моих плеч свой пиджак одним резким властным движением, заставляя прогибаться в его руках, обхватывающих сильно, больно и так жадно."

"Я лишь успела сделать один судорожный хриплый вдох, прежде чем его ароматные терпкие губы обрушились на меня, словно ураган, завладевая в единый миг, и снося мой бедный еле дышащий мозг, куда-то к берегам Антарктики к пингвинам.

Горячий бархатный язык, не просил — он требовал и повелевал подчиниться ему, отдавая свое дыхание, свой разум, все свои чувства без остатка, теряясь и падая в него, словно в черную дыру, летя в полной невесомости, содрогаясь от его страсти, которая могла буквально раздавить меня. И, я хваталась руками за горячий напряженный торс, чтобы почувствовать опору и понять, что я не лечу в пространстве, а все еще продолжаю стоять на нетвердых ногах, отдавая себя до головокружения, ощущая лишь его аромат, его вкус, его жадность и власть, которая струилась по моим венам, завладевая каждой клеточкой дрожащего тела.

Я не боялась уже даже задохнуться, понимая, что мне не хватает воздуха и готовая дышать только им, когда сквозь искрящее сознание донесся острожный стук в дверь и тело Хана под моими руками недовольно напряглось.