2
0
Но всеми силами запрещала себе, пообещав клятвенно после поцелуя с Каратом, что больше я ни за что не прикоснусь к себе, позволяя этому яду пленить меня еще сильнее.
Всеми силами я пыталась отгородиться от эмоций Мии, которые взрывались и в моей крови через нее, что были слишком яркими и кричащими, чтобы совсем не обращать на них внимания.
Как когда то в далеком детстве я усердно считала белых медведей, прыгающих через льдины, плотно сомкнув ресницы и не позволяя себе пошевелиться, потому что даже трение кожи о простыню было сродни маленькому наслаждению, которое могло повлечь за собой полное падение в бездну.
Я снова видела их под плотно сжатыми веками и дрожащими от усилия ресницами.
Ту пару в клубе. Их тела, которые сливались в едином танце.
Руки мужчины – красивые, сильные, с тугими венами под загорелой кожей – они сжимали бедра девушки, оставляя на ее коже отметины, и заставляя ее двигаться навстречу своему телу.
Ощущала его дыхание на собственной коже и горячие ненасытные губы, которые касались жадно и жарко, не боясь причинить боли, потому что через нее познавалась эта жуткая черная страсть.
Ощущала аромат его тела, который был такой пьянящий и такой чертовски знакомый, что я содрогнулась, хрипло выдохнув во мрак душной ночной комнаты.
Карат!
Сердце тут же захлебнулось не то от восторга, не то от попыток сбросить с себя его ядовитую пелену, которая проникала в кровь, подобного сильному наркотику, опьяняя и путая разум своей черной чувственностью и похотью.
Подождите…
Я тяжело сглотнула, замерев, и слыша, как сердце заколотилось сильнее и затравленнее, отдаваясь шумом в пульсирующих висках.
Больше это не были мужчина и та девушка из бара.
Это были мы.
Я и он.
Это его руки держали меня, не давая шанса ускользнуть, впиваясь в кожу так, что я ощущала укол первой боли, от которой не было страшно, потому что эта боль была тонким отголоском его желания.
