Карат. Чёрное сердце

Его бедра шлепались о мои ягодицы, издавая резкий звонкий хлопок, насаживая меня так глубоко, что в горле пересыхало от хрипов.

Я хваталась пальцами за простыню, сжимая ее, кусала ее, чтобы сдержать крики, когда тело выкручивало тугой пружиной, выжимая насухо каждое дрожащее нервное окончание, чтобы закручивать эту терпкую, густую страсть всё сильнее и сильнее, пока она не рванула во мне, оглушая и заставляя прогнуться в спине так, что я буквально взвыла.

Судороги сладости и греха сотрясали меня, отчего стучали зубы и дыхание вырывалось рвано и судорожно, а к влажному лбу прилипали волосы, но Карату было мало этого.

Его страсть и жажда были настолько велики, что мужчина только заурчал, поворачивая меня теперь на спину и ложась сверху, чтобы дать небольшую передышку моему телу, но не губам.

Он целовал меня так глубоко, жадно, что я тянулась к нему снова, обвивая руками за шею и царапая легко влажную кожу.

Он целовал меня так умело и порочно, облизывая мой язык, всасывая его в свой рот, играя с ним, порождая во мне новые стоны от того, как чувственно и горячо это было. На грани потери сознания."

"А я уже не замечала, как была готова снова, став податливой и влажной, застонав в его рот, когда пальцы Карата опустились прямо в мое лоно, поглаживая и лаская.

— Хочешь еще, детка? — хрипло выдохнул он.

— Хочу-у-у…

Мой ответ утонул в протяжном стоне, потому что вслед за своими пальцами Карат опустился губами, доводя меня до состояния агонии, в которой я металась по постели, приподнимая бедра в такт его языку, пока мышцы на животе не стали подрагивать от напряжения, что стреляло во мне и взрывалось.

Он не просто ласкал — буквально вылизывал, не оставляя без внимания ни одного, даже крохотного миллиметра моего тела.

Но и на этом Карат не собирался останавливаться, снова нависая, чтобы поцеловать страстно и глубоко, дав почувствовать мне собственный вкус и снова раздвигая мои дрожащие ноги, чтобы начать двигаться еще и еще.

В этот раз размеренно и чувственно, давая сполна ощутить, как его возбуждение скользит во мне, растягивая тугие упругие стеночки, и как мое тело принимает его.

Так ме-е-едленно и сладко, что я хваталась за его плечи, умоляя не останавливаться и глядя в эти неоновые глаза до головокружения, видя в них то, что никогда не видела до этого, — его чувства, что были гораздо сильнее привязанности. Гораздо более глубокими, чем симпатия.

Если мужчины, подобные Карату, умели любить, то я бы сказала, что видела в его глазах любовь.