2
0
Он зашевелился, поворачиваясь ко мне лицом и положив горячую ладонь на мою щеку, чуть поглаживая сильными пальцами, к которым хотелось блаженно прижаться и забыться.
— Не хмурься, детка. Я не хочу обманывать тебя.
— И сможете держаться от меня на расстоянии?
— Недолго, — его улыбка была кривая и грустная. — В любом случае я тот, кто пропадает всегда неожиданно, не объясняя ничего, потому что это может быть опасно.
Карат говорил правду. Но сейчас от нее в груди стало больно.
— Сейчас вы делаете шаг назад от меня?
— Никогда. Я всего лишь говорю тебе: подумай, прежде чем захочешь приблизиться ко мне еще сильнее, потому что самым эгоистичным будет с моей стороны сделать тебя своей без права на иную жизнь, о которой ты, возможно, мечтаешь.
Мы лежали под тонким одеялом, глядя друг другу в глаза, спрятанные от всего мира, в котором нашей возможной паре едва ли будут рады. Но то, что Карат думал о нас как о едином целом, было и трепетно, и больно.
— Для вас это не игра? — тихо выдохнула я, озвучивая, вероятно, самый большой свой страх в отношениях с ним.
— Нет.
От одного этого слова сердце дрогнуло и забилось так отчаянно и горячо, не давая мне возможности заговорить сразу.
— …Что будет, если после раздумий я всё равно выберу вас?
— Я не смогу подарить тебе полноценную семью и дом, о чем мечтают все девушки. — Карат чуть улыбнулся, подавшись вперед, и, касаясь моих губ своими, вдруг прошептал: — …Но я могу обещать тебе свою верность и честность. Я буду возвращаться к тебе, где бы я ни был, если буду жив.
12 глава
Дорога домой была долгой и изнурительной.
Уран так и не появился и, видимо, добирался до места нашего последнего обитания теми же неведомыми путями, какими оказался в Париже рядом с нами.
Марс был молчалив и задумчив, только пожал руки нашим мужчинам, коротко кивнув со словами, что мы можем обращаться к ним в случае необходимости, хотя мне и казалось, что кто-нибудь из Палачей всегда был рядом и наблюдал за нами, как за самым странным из всех существующих ранее союзов Берсерков разных родов.
Ведь было же ясно как белый день, что Палачей далеко не три.
Сапфир был встревожен и мрачен, потому что Мишке никак не становилось лучше и весь перелет бедная девушка то и дело бегала в туалет, возвращаясь всегда бледная и измученная.
А Карат молчал и, кажется, вел себя как обычно, но было то, что не давало мне покоя, — наш откровенный неожиданный разговор, который закончился одним поцелуем, и только.
Он остался верным себе в стремлении дать мне право выбора лучшей жизни, приложив палец к моим губам, когда я собиралась озвучить свое решение после нашего поцелуя, и прошептав:
— Ш-ш-ш... Не торопись, детка.
