Карат. Чёрное сердце

Иногда мне казалось, что он даже принюхивается к бумаге, словно пытается понять, не фото ли это… или в желании уловить тонкий аромат руки девушки, который остался едва осязаемым на листе.

— Мы ждем кого-то или всё-таки поедем в отель? — первым подал голос Сапфир, очевидно потому, что чувствовал острее всех, что Мишке снова стало нехорошо. События последних дней окончательно доконали нашу смелую девочку, и, как бы она ни храбрилась и ни делала вид, что всё в порядке, внутри она была разбита и раздавлена, что сразу же сказывалось на ее самочувствии. Мишка выглядела бледной, слабой, и ее снова тошнило.

— Едем, — кивнул Карат, сгребая наши сумки и кивая Марсу. — Вы с нами? Рейс домой рано утром.

— С вами, — кивнул Палач в ответ, кинув быстрый взгляд на своего задумчивого немногословного брата. — Давай, Ран! Ты поспишь, я проконтролирую ситуацию.

Уран ничего не ответил, не кивнул, никак не выразил своего решения.

Только крайне аккуратно свернул рисунок, чтобы положить его во внутренний карман на груди, и просто пошел вперед.

— Он всегда такой? — вскинул брови Карат, провожая взглядом самого странного из Палачей, когда было не ясно никому, согласился он или решил идти своей дорогой.

— Всегда.

Скоро стараниями Мишки с ее милым французским мы поймали такси и добрались до отеля.

— Зачем такой дорогой? — хмурился Марс, когда номера были выкуплены и мы дружно поднимались на свои этажи. Разные. По настоятельной рекомендации Марса, который следил за безопасностью, уверенный в том, что в случае непредвиденных ситуаций и попытки отловить нас мы будем более уязвимыми, если окажемся рядом."

"— Расслабься, кэп, — лениво улыбался ему Карат, который в любой ситуации выглядел так, словно всё именно так и задумывалось.

Я молчала, но снова думала: откуда у Карата все эти знания о мире людей?

Откуда у него деньги, чтобы позволить себе оплатить все наши номера? Неужели Нефрит на самом деле зарабатывал настолько много и спокойно делился своими финансами с отцом? Как и одеждой, потому что вид Карата был отдельной строчкой моего вечно плохого настроения и желания придушить всех женщин в округе, ибо никто не мог пройти мимо, не начав ласкать взглядом этого сексуального высокомерного наглеца!

Конечно, смотрели и на Марса, и на Сапфира, но только при взгляде на Карата в глазах женщин загорался порочный томный огонек, словно на нем было написано: грех во плоти! Грех, который хотели вкусить все.