4
0
Во время лекций и семинарских занятий старался наблюдать за поведением однокурсников и одногруппников. Выводы Елизаветы и Екатерины не особо-то и подтверждались — общение с молодыми людьми и девушками проходило ровно, никто какой-то враждебности не выказывал, да и завистливых и злых взглядов я не заметил. Может эти две красотки всё выдумали?
Все свои наблюдения «вывалил» университетским друзьям в кафе, не забыв перед этим упомянуть про «некие слухи с курса», за которые выдал мнение Лизы и Лены. По большому счёту, мне было плевать, но вот с точки зрения моего объявления можно было сделать интересные выводы."
"— Пожарский, ты как ребёнок маленький! Ей богу! — прокомментировала мои слова Аня Шереметьева. — А ты чего хотел? Универ хоть и пропагандирует равенство и братство, но, по факту, лишь пытается это сделать. Это ты у нас единственный на учебу пешком ходишь, и то, потому что живёшь за забором Универа. А жил бы ты дальше, на метро бы ездил? — хмыкнула она. — Следующее. Воспитание и круг общения никак скрыть не получится. Вот и приходится, Алексей, нож в правую руку брать, а вилку в левую. Привыкла я так, не могу по-другому. Вот ваши и наши простушки на курсах и воспринимают норму нашего поведения за выпендрёж. — Юсупова и Долгорукая согласно закивали, поддерживая подружку. — Теперь по поводу Инги и Наташки. Здесь полностью соглашусь, носы свои они задирают так, что самой иногда хочется им по этим носам врезать, но это совсем не повод чувствовать другим в их присутствии себя людьми второго сорта. Согласись?
— Соглашусь. — кивнул я, наблюдая, как вышеупомянутые Юсупова с Долгорукой обиженно надули губки.
— Идем дальше. — продолжила Анна. — Наш любимый Андрей! — она пихнула его в бок. — Девиз Долгорукого — и нашим, и вашим! Всегда таким был. Но при этом крайне порядочный молодой человек и очень надёжный друг. А я вот всё жду, когда же у нашего Андрея появится собственное мнение, которое будет отличаться от мнения старших.
Было видно, что Долгорукому не очень приятна поднятая тема.
— Шереметьева, ты переходишь все и всяческие границы! — не очень уверенно заявил он.
— Я тебе это всё уже говорила. — отмахнулась Аня, а я понял, что Шереметьева сформулировала и мои ощущения от характера Долгорукого. Девушка же, тем временем, продолжила. — Теперь что касается тебя, Пожарский. Ты действительно несколько замкнут, напоминаешь вещь в себе, но это не природа, это благоприобретённое. Судя по той информации, которую смог собрать мой Род, ты рос в Смоленске, без отца и без матери. Именно тот Прохор, которого я видела на той выставке, был тебе вместо обоих родителей. Я права?
В словах девушки я не чувствовал никакого желания меня задеть, или обидеть, и поэтому согласно кивнул.
