7
0
В голове у нее все перемешалось тогда: болезненное заикание Саймона, неисправимая ненависть к отцу, ее отчаянное желание иметь ребенка, обида на того, кто лишает ее этой возможности…
А теперь она так одинока.
Легкий стук в дверь прервал эти мысли. Вошла не юная служанка, а миссис Коулсон. С серьезным и печальным лицом она проговорила:
– Я решила сама принести вам чай, миледи. Возможно, у вас будут еще какие-либо распоряжения.
И эта женщина уже все знает, поняла Дафна и сказала:
– Благодарю, миссис Коулсон.
– Служанка сказала, вы не хотите есть, – продолжила экономка, – но я осмелилась принести кое-что приготовленное к завтраку, миледи. У вас ведь и крошки не было во рту.
– Вы очень заботливы, миссис Коулсон.
Дафна испытала острое желание пригласить экономку присесть, выпить с ней чаю, но еще больше ей захотелось поделиться своей бедой, не стесняясь поплакать в присутствии доброй женщины.
Однако она не попросила ее остаться, и экономка ушла.
Вгрызаясь в печенье – голод все же давал о себе знать, – Дафна решила, что не задержится ни на минуту в этом замке, а отправится в Лондон, к себе домой.
Глава 19"
"Новоявленная герцогиня Гастингс была замечена сегодня в районе Мейфэр. Филипа Фезерингтон окликнула ее, но бывшая мисс Бриджертон посчитала за лучшее проигнорировать приветствие.
Мы настаиваем на своей версии произошедшего, так как хорошо знаем: не услышать голоса мисс Фезерингтон может только глухой…
«Светская хроника леди Уистлдаун», 9 июня 1813 годаСердечная боль, насколько теперь знала Дафна, никогда не проходит, она просто видоизменяется. Острая, словно кинжал, боль, которую человек ощущает при каждом вздохе, уступает место более слабой, тупой – ее чувствуешь постоянно, каждое мгновение, она настойчиво напоминает о себе.
Дафна покинула замок Клайвдон на другой день после отъезда Саймона и отправилась в Лондон с намерением возвратиться в родной дом. Однако еще в дороге поняла: это означало бы полное признание своего поражения и повлекло бы необходимость прямо отвечать на множество малоприятных вопросов, в первую очередь от своих родных. Поэтому чуть ли не в самую последнюю минуту она велела кучеру отвезти ее в лондонский дом Гастингса. Таким образом она сможет находиться, как и положено всякой замужней даме, в своей собственной резиденции и в то же время совсем недалеко от жилища Бриджертонов, куда будет иметь возможность в любой момент обратиться за помощью или советом.
Итак, сделав над собой некоторое усилие, она поселилась в доме, где никого не знала и никто не знал ее, и, познакомившись со всем штатом прислуги, принявшей ее без лишних вопросов, но с плохо скрываемым любопытством, начала новую жизнь хозяйки дома и отвергнутой жены.
