2
0
Ну все, сейчас начнется…
— Платон Александрович, извините, — я постаралась подпустить в свой тон необходимую долю раскаяния. — Я не должна была спрашивать о таких вещах, это не мое дело.
В уме мелькнула циничная надежда, что пронесет. Как говорится, вовремя покайся и будет тебе скидка.
— Ну почему не должны, уважаемый личный помощник, — прозвучал неожиданный ответ. — очень даже должны. В любом случае вам придется быть в курсе многих моих секретов, в том числе в курсе моей личной жизни. Например, вы будете покупать цветы и подарки моим женщинам, потому что я в этом ничего не понимаю.
— Женщинам? — переспросила я, опять сморозив тупость: — У вас их много?
— Ровно столько, сколько мне нужно, Павла Сергеевна. Или вы поборник верности?
Нет, насмешка в его тоне мне не почудилась. Я повернула к нему лицо и наткнувшись на пристальный взгляд с вызовом произнесла:
— Можете меня уволить за это, Платон Александрович, но я за честность в отношениях. Если вы давали обещание быть со своей женщиной, то или держите слово, или разбегайтесь.
— А если нет?
— Что нет? — не поняла я.
— тЧто, ели я не давал подобных обещаний? Наоборот, в самом начале обсудил этот вопрос и теперь счастливо пребываю в отношениях с двумя или больше женщинами, знающими, что они у меня не единственные? И, вообразите себе, их это устраивает.
— Не бывает такого, Платон Александрович, — к горлу вдруг подкатил ком. Я закусила нижнюю губу, чувствуя, как щеки вспыхнули от злости.
— Любая женщина, если только она не конченая стерва, мечтает о мужчине, в отношениях с которым будет уверена, что она для него единственная. Любой женщине нужна верность. Не меньше, чем забота, нежность, внимание.
— Все верно, уважаемая Павла Сергеевна, верность — синоним любви. А если нет любви, то о какой верности может идти речь?"
"— Неужели рядом с вами ни разу не было женщины, которую вы хотели бы сделать своей целиком и полностью? И сами бы хотели быть единственным для нее? — тихо проговорила я, вглядываясь в потемневшие глаза напротив и не понимая, отчего так завелась.
— Поверьте, если такое случится в моей жизни, вы, как мой личный помощник, узнаете об этом первой, — вдруг мягко проговорил он и протянул руку к моему лицу.
Я отвернулась и полезла в сумку. Долго копалась в ее недрах, не желая отвечать на вопрос и не в состоянии поднять глаза. Наконец выудила упаковку салфеток, пудреницу и отвернувшись, принялась стирать влагу с щек.
Закончив, повернулась к все еще молчащему и явно ждущему ответа мужчине и, вздохнув, ответила:
— Да, он изменил мне.
