3
0Ты со мной, значит, мы справимся.
- Всегда. Прости, я не хотел, чтобы так вышло, – в глазах Кирилла плещутся боль и обида.
И благодаря им я вспоминаю.
Море. Отпуск. Сюрприз.
Радость. Счастье.
Самолет.
Надежду. Изумление. Боль.
Страх. Ужас.
Темноту.
Я вспоминаю все.
Удивительно устроена человеческая память, правда.
Иногда она отказывается хранить важные, но обычные вещи, знания, данные.
А порой и хотел бы забыть, а не забудется.
Льющийся в огромные французские окна солнечный свет, бликующий на полированной мебели. Большое уютное пространство гостиной.
Мой любимый кремовый диван с вышитыми шелком подушечками.
И мой герой. Мой любимый. Единственный.
Не один.
Я успела отвернуться от сына, и вырвало меня все же на пол.
- Мам, плохо? Что? Я сейчас!
Кир подскочил и бросился вон из палаты, а я утерла рот рукавом больничной рубашки, опала на подушку и уставилась в потолок.
Больно.
Везде: внутри и снаружи.
От понимания: ничего не вернуть. Как раньше – не будет.
Никогда.
И кажется мне, что я не повзрослела в одночасье, а постарела. Просто одряхлела.
Потому что, физическая боль, она ведь не от предательства любимого, правда?
- Как вы себя чувствуете, Нонна Аркадьевна? – в распахнувшуюся дверь вплывает монументальная дама в светло-зеленом халате.
Удается лишь скривиться.
Вошедший следом Кир тут же устраивается на стуле у изголовья и вцепляется в мою руку.
Ребенок в ужасе и винит себя.
Напрасно.
Сжимаю ладонь и глажу его запястье большим пальцем.
Мой отважный котенок швыркает носом, но держится. И за меня, и вообще.
Прежний мир наш рухнул. Разбился. Раскололся вмиг.
Не собрать, не склеить.
Не вернуть.
Но мы вместе, значит, должны как-то справиться.
А сейчас наша задача: выждать и выжить.
Доктор подходит ближе, измеряет температуру, осматривает и мягко улыбается:
- Я ваш лечащий врач, Лусине Суреновна меня зовут. Сейчас девочки поставят капельницы, затем сходим на укол, а пока обсудим наш с вами план.
- Как украсть миллион?"
"- Как возродиться из пепла. Но ваш настрой мне нравится, – поощрительная улыбка этой спокойной и уверенной в себе женщины действует на меня, как хорошая доза успокоительного.
Мне тоже нравится. И настрой, и особенно то, что над головой я слышу хмык Кира.
- В целом ситуация хороша настолько, насколько это возможно.
Посланный сын, ничуть не обидевшись, целует меня в лоб и исчезает за дверью со словами:
- Мам, я быстро. И это, я с тобой тут буду все время, пока не выпишемся.
