3
0Выдохнул, ну, и решил:
-Ты отдашь ей дом. И алименты на меня, как положено, понял? А то твоя деловая репутация накроется медным тазом или голыми жопами твоих шлюх, ясно? Ты ж не думаешь, что в городе нет тех, кто с удовольствием тебя утопит? А потом объясняй, отмывайся… осадочек останется, и еще какой. Нонна столько госпрограмм сейчас ведет, что чинуши тебе все разрешения аннулируют, и ты ни одного тендера больше не увидишь. Понял меня?
- Ты не охренел ли, щенок? – о, папенька еще не въехал, как встрял.
Как там мама обычно про манипуляторов говорила?
- Не надо с больной головы на здоровую перекладывать.
- Вырастил звереныша, ну надо же, – зло бросил Олег Михайлович и удалился.
Часа через полтора мне прилетело: «Дом твой, на работу она может не ходить, деньги будете получать».
Но волновало это меня не сильно.
Я держал за руку мать, которая только-только открыла глаза, и не знал: как ей сказать? Как объяснить, что все?
Ни мужика, ни второго ребенка у нее нет.
И все ведь я виноват.
Глава 21: Боль душевная и физическая
«Больно мне, больно,
Не унять эту злую боль.
Больно мне, больно,
Умирает любовь…»
С. Кузнецов «Больно мне, больно»
В темноте, расцвеченной желто-оранжевыми вспышками, вокруг меня струятся убегающие вверх по невидимым стенам мерцающие символы, складывающиеся в лестницу. И маленькие человечки очень быстро по ней карабкаются.
В голове как-то пусто и мягко, будто бы она полна ваты.
А потом я чувствую его: легко узнаваемый и давным-давно ставший родным, запах.
Прекрасная классика, диоровский «Фаренгейт»: кожа, мускус, чуть лаванды и жасмина. И бергамот мой любимый.
Становится так хорошо, так спокойно, что мне кажется, будто я в эту же минуту ощущаю за спиной его.
Надёжного. Сильного. Самого-самого.
И вот уже пальчики на босых ногах чувствуют прохладу воды, волосы треплет ветерок, и в глаза словно светит закатное солнце.
А меня обнимают уверенные, крепкие руки того, о ком я столько безнадежно мечтала, и именно он шепчет в макушку:
- Ты моя. Только моя. Помни, Нонна.
И от этого замирает сердце, перехватывает дыхание, и я вот-вот рухну ему под ноги. Прямо физически упаду. Воплощу в реальности то, что уже давно сделала мыслями и душой.
- Я здесь. Держу тебя. Не бойся, – горячий выдох в ухо и я… таю, расслабляясь и обвисая в этих руках, о которых мечтала.
И куда столько времени стремилась душой, умом понимая тщетность и бесполезность подобной идеи.
А потом все лишнее исчезает.
Пропадает.
Растворяется в дымке, что отделяет нас от внешнего мира.
