4
0— Каро, мне надо уехать по делам, — виноватым голосом сообщает он. — Миру плохо, он задыхается. Аннет везет его в больницу. Я не могу...
— Тебе не стоит тратить время на разговоры. Поезжай к ним.
Назар тянется вперед, чтобы обнять меня, но я протестую. Выставляю руку вперед.
Не нужны мне эти жалкие крохи утешения. Они только делают хуже.
— Пообещай, что не натворишь глупостей, Каролина.
Поджав губы, я отворачиваюсь от мужа и опять набрасываю одеяло на голову.
— Я позвоню, как только смогу, — в дверях добавляет Назар.
Когда остаюсь в спальне одна, то даю волю новой порции слез.
Знаю, что я закоренелая эгоистка. Жадная собственница до мозга костей. Поэтому и не имею ни малейшего понятия как справиться с тем, что мой любимый мужчина теперь не только мой.
Да и разве можно с таким ужиться? Разве можно с этим свыкнуться и жить нормально?
Головой я понимаю, что Назар не может просто лежать в кровати пока жизнь его ребенка находится под угрозой. Но сердцу… Сердцу ведь не объяснишь.
Нельзя отключить чувства, невозможно остановить боль по щелчку пальцев. Мне горько от того, что он бросил меня в такой непростой период и умчался на ночь глядя к тому, чью фотографию впервые увидел всего месяц назад.
Борьба головы и души настолько разрастается, что я просто не выдерживаю. Пустота дома давит на виски. Глаза болят от нескончаемого потока слез. Хватаю телефон и пишу девочкам, чтобы сбросили адрес караоке-бара, где они сидят.
За пару минут принимаю контрастный душ, смывая с тела пот и жалость к самой себе. Хочу как можно скорее забыться. Раствориться в толпе, чтобы больше не чувствовать это убийственное одиночество.
Из глубин гардеробной достаю любимую кожаную юбку, черные колготки, красный гольф.
Подушечками пальцев быстро распределяю тональный крем по лицу, консилером замазываю синяки под глазами. Черным карандашом рисую стрелки, накладываю на ресницы три слоя туши. Ярко-красной помадой завершаю образ драмма квин.
Вешаю сумочку на плечо и, подхватив с кровати телефон, спешу на выход. Дергаю ручку и едва не влетаю лбом в деревянную преграду.
— Какого черта? — дергаю снова и снова запертые на ключ двери.
Глава 15
Каролина.
— Мария! Мария! — громко кричу я, — Мария! Мария, откройте немедленно!
Колочу костяшками пальцев, стиснутыми кулаками в дверь. Бью коленками по деревянной преграде, не обращая внимание на возникающую боль в коленных чашечках.
На мой зов никто не откликается."
"Быть может в нашей спальне и в самом деле такая хорошая шумоизоляция, а может Горский повел себя как настоящая скотина. Помимо того, что решил посадить меня под замок, он так же мог приказать домработнице не реагировать на мои призывы о помощи.
