Камуфлет

Даже не подняв головы на бравый марш с представлением по форме спросил:

— Вполне уверены?

— Так точно. Я лично…

— Голову нашли?

— Никак нет. Но…

— На чем же строится ваша уверенность? — Фредерикс оторвался от бумаг, чтобы наградить полковника особо приятной улыбкой. Не зря же Владимир Борисович слыл джентльменом, удальцом кавалеристом и просто обходительным мужчиной, что всегда ценилось придворными дамами.

Ягужинский выдержал осаду ласкового взгляда, и ответил:

— Этот вывод сделал коллежский советник Ванзаров.

— Посвятили его в детали? — не скрыл радостного отношения барон.

— Никак нет. Ванзаров сравнил фотографию с телом и…

— Откуда появилась фотография? Кажется, вы обещали, что все снимки должны исчезнуть?

— Так точно. Но этот был сделан лично князем Одоленским. Занимаясь розыском, Ванзаров его нашел…

— А вы про снимок ничего не знали, — закончил Фредерикс.

Полковник и с этим полностью согласился.

— Позвольте подытожить? — воспитанно спросил барон. — Благодарю. Итак, источник многих тревог находится в морге, но без головы. Поэтому определенно нельзя сказать, он ли это. Его убийцей оказывается князь Одоленский.

Другие возможные соучастники благополучно мертвы. Где документы и кто стоит за всем этим, выяснить не удалось. Но вы уверены в счастливом завершении дела. Все верно?

Ягужинский не нашел, что добавить, так и стоял вытянувшись во фрунт."

"— В таком случае могу поздравить, полковник! — Министр явил превосходные манеры. — Вы отстраняетесь от дел. Ваше нахождение во всех зданиях и помещениях дворца является нежелательным, о чем немедленно будет оповещена дворцовая полиция. Ежели изволите подать прошение об отставке, оно будет немедленно принято.

В противном случае вам найдется служба, отвечающая вашим талантам. Более не смею задерживать…

Иван Алексеевич, весь красный, резво отдал честь.

Выскочив на Литейный, он вздохнул полной грудью, облегченно и свободно, и даже позволил украдкой перекреститься на кариатид над парадным подъездом. Ну, положим, статуям видеть такое не впервой. Как известно каждому гимназисту, к этим дверям подъезжал по торжественным дням, одержимый холопским недугом, целый город с каким-то испугом. Что уж говорить о безвестном полковнике.

Кариатиды давно взирали с каменным равнодушием на человечков, снующих у их стоп.

Августа 9 дня, около одиннадцати, +18 °C

Площадь у Финского вокзала Финляндской железной дороги

…Что есть ног погнался за пролеткой и готов был вцепиться в колеса. И что теперь подумает образованный житель Европы? А то, что у нас господа, заметим, приличного вида и в теле, бегают за извозчиками, как мальчишки за бубликами! И ведь не просто так, а с полицейским посвистом, от которого прочие прохожие шарахались в сторону.