2
0Будто снимок с высоты, а снизу ветвилась речка.
Осенние туманы, закаты, сумерки. Полные жизни и надежды восходы. Из подслушанных разговоров, Марк убедился, что автор — местный гений. Нельзя не признать, что творчество этого человека ещё переживёт творца.
— Он опять пропал на полгода…
— Зато, какой результат! Я такого ещё нигде не видела, посмотрите на эти тени, — зачем-то громко прошептала одна из дам, хотя тут далеко не библиотека — все свободно разговаривали.
— Одиночество идёт на пользу художнику.
Марк вздрогнул. Сзади, улыбаясь, на него смотрел Крижен. Точнее это был не тот самый красноволосый с кольцом в носу придурок, а вполне себе приличный человек.
— Ты что, смыл краску? — спросил у него Марк.
— В этом обществе люди могут не так понять, — его взяли под локоть и повели к другой картине, на них кидали любопытные взгляды. Такой захват инициативы неприятен, но он сам сюда пришёл, надо потерпеть этого клоуна. — Приходится соответствовать стандартам, — грустно продолжил он, — но через искусство их всегда можно разорвать на кусочки и все эти ограниченные готовы ссаться, чтобы увидеть такое.
На Крижена действительно смотрели с большим интересом, но Марк сюда пришёл не на урок рисования.
— Мне нужна твоя помощь.
— Посмотри, что ты видишь? — не обращая внимания, сказал ему отбитый художник.
— Берег реки, лунное небо, горы, — немного подумав, он добавил, — чуть-чуть зелени.
— Нет-нет, какую эмоцию ты испытываешь? — поправил его собеседник.
Присмотревшись, Марк понял, что чувствует умиротворение, спокойствие от вот-вот наступившей ночи, будто вся жизнь замерла на картине и мерно дышит. Он сказал об этом Крижену.
— Когда я её рисовал, мне постоянно отсасывала одна шлюха, что своровала деньги у хозяина. Я ей сказал, что она так отработает долг.
Марк испытал двоякое ощущение.
— И как — отработала?
Крижен печально улыбнулся.
— Когда я закончил картину, девчонка уже была не нужна. Не те эмоции, понимаешь?
Этот тип стал для него ещё более отталкивающим. Вот это Марк понимал. Они подошли к следующему полотну.
— А у вот этой хорошая история, — Крижен аж сглотнул, вспоминая подробности. — Я тогда насиловал одного…
— Давай ты подрочишь на свои воспоминания потом? — прервал его Марк, начиная выходить из себя.
Мэтр поджал губы в попытке пошевелить отсутствующим колечком.
— Ты очень вульгарен. Мне нравится.
— А ты мне не очень, но просить мне больше некого, — решив больше не давать этому бабуину с ножом вываливать на себя грязное бельё, Марк перехватил инициативу. — На моего брата было покушение. Я хочу, чтобы ты помог мне прекратить войну. Сколько это будет стоить?
Они подошли к небольшому столику с напитками. Крижен пригубил бокал.
