Княжна попаданка. Последняя из рода

— Скоро приедем, моя дорогая! — ему вдруг приятным нектаром показались эти простые слова, так запросто всё случилось, а, казалось, что придётся долго уговаривать и обивать порог, притом тайно, чтобы не прослышали об этом родные невесты и дядя.

Не успел подумать, как устроить Радмилу, неделю, пожалуй, она сможет прожить в его доме, в горницах, туда посторонним вход воспрещён, а после придётся найти ей достойные комнаты и горничную, где-то в центре, там таких девиц полно живёт, у многих знатных мужчин есть красивые крали на содержании.

Карета качнулась и остановилась.

Григорий первый вошёл в свой богатый дом и замер.

В кресле у небольшого камина сидит с книгой дядя собственной персоной. Он не читает, а терпеливо ждёт, как рысь ждёт свою глупую добычу, забывшую об осторожности.

Куропатки сами прилетели, с морозной свежестью вошли и замерли, забыв прикрыть дверь.

— Вот и вы, мои дорогие! А я заждался! — спохватившись, боярин Владимир Алексеевич встал, и раскинув руки сделал шаг навстречу Григорию.

— Дядя! Какими судьбами! — процедил сквозь зубы, быстро оглянувшись на Радмилу, у неё тоже личико замерло, как у куклы.

— Да соскучился по тебе, дай, думаю, прокачусь, проведаю. Ты же ко мне сам-то редко приезжаешь! А что за красавица с тобой?

— Это Радмила Аксёнова, и она останется у меня.

Неожиданно для себя, Григорий сделал шаг к своей зазнобе и проявил настойчивость. Чем, кажется, очень позабавил Владимира.

— Это мы после обсудим, кто и с кем останется. Девица поедет со мной! А ты через два дня с визитом к Роговым. Понял? — внезапно доброжелательность испарилась. Черноводов так посмотрел на племянника, что даже Радмиле захотелось спрятаться за плотную штору. Но он сказал, что она поедет с ним.

— Извините, мы, кажется, задержались в лавках, я могу взять вашу карету, дорогой друг, и домой! Своего-то отпустила, — пролепетала сообразительная Радмила, схватила с креслица свои подарки и попыталась улизнуть через парадный вход.

— Подождите, я вас сам отвезу! — дядя ещё раз похлопал племянника по плечу, приказал подать дорогую шубу из блестящего меха соболя и от виду которой у Рады в глазах случилось секундное помутнение. Никогда такой роскоши не видела на мужчинах, даже Ярополк одевается скромнее.

Григорий стоит как истукан, даже не повернулся, чтобы проститься со своей любовью, не желая показывать ей влажные от слёз глаза.

Против воли дяди он ничего не смеет сделать.