3
0Ах, какие подлые с этим долгом проклятым! Сгинула моя Радмилушка.
Завыла, запричитала и ушла к себе, проклиная всех князей и Фирса.
Княжий воевода долго ждать не стал, о чём-то переговорил со слугами и уехал.
Материнское сердце неспокойное, требует поспешить и забрать дочь. Но сможет ли противостоять самому Черноводову?
— Попробовать стоит, — прошептала, глядя на себя в зеркало, словно больше и говорить не с кем в этом опустевшем доме.
Решилась и велела подать новый наряд для выхода и подготовить малые сани. Пора проехать по городу в поисках справедливости.
В тёмной горнице долго выбирала кушак для богатого сарафана. Размышляла, как приехать и вернуть дочь? Какие слова найти? Она пустое место для такого страшного мужчины как Черноводов. Растопчет, и никто после трагедии с Ксенькой ей руку не протянет. Все и так шушукаются за спиной, что подлые Аксёновы со свету сжили былиночку.
В дверь тихо стукнула служанка и подала маленькую записочку.
— Дурында! Подай свету-то! Я же не вижу, что тут нацарапано! — внезапно заорала так, что кошка пулей вылетела из комнаты.
Эх. Нет Ксеньки, вот бы её за космы оттаскать, так легче бы стало.
Свет зажгли на втором канделябре.
Дрожащими от злости руками Ана развернула послание от дочери. Прочитала вслух по слогам и когда до неё дошёл смысл – завыла:
«Я, Радмила Савельевна Аксёнова, отказываюсь от вас, не хочу знать. Будьте покойны, долг за ваши злодеяния уплачен, но моя судьба теперь в руках Григория Емельяновича, младшего боярина из рода Черноводовых. Он взял меня в законные жёны. Не ищите встречи, не хочу и не могу вас видеть, маменька.
— У-у-у-у! Да что же это! Как же? Она же сама била Ксению почём зря. Сама её на мороз выгоняла в одном исподнем, а я, значит, виновница? Неблагодарная тварь. Вся в папку своего. Гадина! Ещё и опозорила, во грехе живёт то с одним, то с другим! Шалава! Знаем мы эти «законные» сожительства. Как теперь людям-то в лицо смотреть!
Ана внезапно от страданий по пропавшей дочери переметнулась на лютую злобу. Мало позора с Ксенькой и ежедневными проверками от управы, так теперь ещё и это.
В злости швырнула кушак на креслице перед зеркалом, обречённо махнула рукой и затушила свечи на лишнем канделябре.
Совершенно разбитая новостями, спустилась в небольшую гостиную, не понимая, как теперь жить-то дальше, что делать. Была цель выдать дочь замуж, а теперь и этого нет…
Так и просидела до позднего вечера, глядя в одну точку, словно её кто-то заморозил.
