Интервью для Мэри Сью. Раздразнить дракона

Он не скрывал своей выгоды, если я соглашусь, и сразу обозначил цену: свобода и независимость, что дарует статус черной ведьмы, в обмен на ее душу…

После того как со мной поступил Брок, внутри поселился холод, я знала, от него не спастись в горячей ванне или под пледом, его не растопит жар печи. Словно у меня враз выгорели все провода, что отвечали за свет и тепло. Это умирала моя душа. Так что, чувствую, хмерны бездны скоро потеряют ко мне интерес: нечего будет заполучать.

— У меня есть время подумать?

— До первого снега, — улыбнулся чернокнижник, словно я уже согласилась. — А чтобы лучше размышлялось, позволь предложить уединенное место, где будут только ты и твои мысли.

— Что это за место? — Я уже перестала удивляться.

— Не все ли равно, главное, что тебя там не побеспокоят.

Он подошел ближе и протянул мне руку. Я заколебалась. Встала и, обойдя чернокнижника, наклонилась за метелкой. Не следует бросать тех, кто был верен тебе до конца. Потом подошла к троллю. Не с первого раза, но все же сумела правильно нажать на камень в крестовине. Меч вновь превратился в кинжал.

Мой нехитрый скарб был собран.

Потом я вложила руку в открытую ладонь чернокнижника. Что ж, если те, кому я верила, предали меня, то почему бы тому, кто хотел меня убить, не помочь мне?

Клубы черного тумана окутали наши тела, и в следующий миг я уже стояла на берегу. Море неспешно катило свои свинцовые воды, перешептываясь с галькой, выстилавшей пляж.

— Вот твой дом. — Чернокнижник указал на одинокую хижину, приютившуюся у скалы. — Я приду с первым снегом. За ответом.

Темный маг, как истинный искуситель, не давил, требуя определиться немедленно, но так верно подталкивал к нужному ему ответу… Будто знал, что время нашепчет мне те слова, что выгодны его темному божеству."

"Оглянулась на свое жилище: фундамент из крупной гальки и зеленая двускатная крыша, на которой дерн чувствовал себя вполне вольготно. Вот оно, мое временное пристанище — еще не такое ветхое, чтобы развалиться от сильного ветра, но уже повидавшее изрядно штормов. Дом одиноко стоял на каменном уступе, обещая покой.

Когда я обернулась, чтобы спросить у чернокнижника, есть ли поблизости хоть одна живая душа, то увидела только клубы черного тумана, которые пронизывающий ветер рвал в мелкие клочья.

Я поежилась и, покрепче прижав к себе метелку и кинжал, побрела к своему новому дому.

Два месяца спустя

Лето на побережье оказалось вовсе не знойным, скорее слегка прохладным. Я научилась разводить огонь в печи, добывать рыбу. В кадушках, оставленных прошлыми хозяевами, под гнетом томились капуста и моченые яблоки. В подполе — морковь, репа и брюква, а в сундуке — одежда.

Я узнала о наглости диких коз и коварстве морских ветров.