Империя ненависти

Понятия не имею, почему это наполняет меня в равной степени страхом и облегчением.

Но сейчас это не имеет значения, потому что его слова отзываются во мне эхом, как голодный зверь.

— Это то, что ты думаешь? Что я подсыпала тебе в напиток наркотик для изнасилования на свидании?

— Это факт, а не просто мысль. Той ночью ты подсыпала наркотик в напиток, и я случайно его выпил, но ты меня не остановила.

— Ты не дал мне шанса. Кроме того, это был экстази, цель которого заставить кого-то почувствовать себя хорошо. Это не наркотик для изнасилования, и я сама его принимала.

Я понятия не имею, зачем я ему это объясняю. Я не должна. Обычно я этого не делаю, потому что это бесполезно. Дэниел принимает все слова как факт, кроме моего.

Я понимаю, он назвал меня лгуньей, манипулятором и предательницей, когда мы были детьми, но мне не менее больно знать, что все, что я должна сказать, не имеет для него никакой ценности.

Он крепче сжимает мой локоть, пока это не становится болезненным.

— Почему?

— Почему что?

— Почему ты приняла наркотик? Для того, чтобы вы с Кристофером могли хорошо провести время? Я случайно разрушил твой гребаный план, Николь?

Меня охватывает дрожь во всем теле, отчасти из-за того, как он произнес мое имя, хотя до сих пор это была всего лишь безличная мисс Адлер. Но в основном это связано с тем, что я переживаю шоковую реакцию.

Я узнаю это, даже несмотря на то, что оно кипит в темных уголках, которые я годами прятала от всех.

Так почему одна инсинуация Дэниела, одно предложение, и чувство бьется о поверхность, пытаясь вскрыть ее когтями?

Волосы на затылке встают дыбом, а дыхание учащается, двигаясь синхронно с трепетом в животе.

Все, что я чувствую, это запах травки, сильный и мощный, и он смешан с сигаретами и запахом мускуса.

Меня сейчас вырвет.

Дерьмо. Дерьмо.

— Отпусти меня, — шепчу я.

— Я задел тебя за живое?

— Пожалуйста. — я смотрю на него в то же время, когда слеза скользит по щеке. — Я знаю, что ты ненавидишь меня, и меня это устраивает. Меня устраивает то, как ты обращаешься со мной, будто я камень в твоем ботинке. Я не против называть тебя «сэр» и растоптать остатки своего достоинства, чтобы быть твоей помощницей, но я прошу тебя, перестань прикасаться ко мне.

Любой порядочный человек сделал бы это. Любой нормальный человек, по крайней мере, остановился бы при виде слез, которые появились из ниоткуда, несмотря на мои попытки никогда их не показывать."

"Однако Дэниел не порядочный. Далеко не так.

Он не только крепче сжимает мой локоть, но и тянется рукой к моему лицу.

Я дезориентирована к тому времени, когда его большой палец устраняет влагу у меня под глазом. Затем он вытирает слёзы, свой большой палец и мои слезы, о свой указательный палец. Но не этот жест заставляет меня остановиться.