2
0
— Ты лишилась здравого смысла из-за другого часового пояса? Какого черта ты должна голодать из-за того, что я решил не есть?
— Мне нравится компания, когда я ем.
— Весь самолет твоя компания.
— Я не знаю весь самолет. Так что, если не хочешь, чтобы я голодала, можешь съесть этот сэндвич.
— То, что ты голодаешь или набиваешь свой желудок едой, не имеет для меня никакого значения.
Я притворяюсь, что его слова не создают дыры внутри меня, делаю вид, что улыбаюсь и листаю телефон.
Но я не ем.
Видимо, мазохизм одна из моих черт. А может, я пытаюсь проверить, действительно ли я ему безразлична.
Ожидание длится ровно десять минут. С ворчанием он разворачивает сэндвич и откусывает. Он делает паузу, вероятно, его тошнит, но потом медленно жует и глотает.
Я не могу удержаться от ухмылки, когда беру вилку и нож.
— Сотри это, — рычит он.
— Что? — невинно спрашиваю я, откусывая кусочек фрикадельки.
— Эту проклятую улыбку на твоем лице.
От этого она только расширяется, и он издает звук, но ничего не говорит, доедая сэндвич еще за несколько укусов.
— Я сделал это не для тебя.
— Тогда для кого?
— Для себя, чтобы мне не пришлось нести тебя, когда ты упадешь в обморок.
— Как скажешь, Дэн.
Его губы искривляются.
— Не называй меня так.
— Почему? Это обезоруживает тебя?
— Скорее, возмущает. Этот сэндвич пытается найти выход менее гламурным способом, чем то, как он вошел.
Тогда я поняла. Причина его холодных, режущих слов. Ясно, что в глубине его глаз, прямо под поверхностью, есть уязвимость, слабость, которую он старается скрыть.
— Как скажешь, — произношу я ласково, что явно выводит его из себя.
Но прежде, чем он успевает вернуться со своими язвительными, обидными замечаниями, я меняю тему.
— Когда ты в последний раз возвращался в Лондон?
— Никогда.
Я делаю паузу.
— Правда?
— Хочешь взглянуть на мою историю перелетов?
— Но почему?
— Почему что?
— Почему ты никогда не возвращался?
— Англия теперь слишком мала для меня.
— Чушь.
Он опускает Айпад на колени и смотрит на меня.
— Смотрю, ты стала свободно ругаться.
— Училась у лучших. И ты не переводишь тему. Почему ты никогда не возвращался в Англию?
— Мне не нравятся люди. Кстати, когда-то это касалось и тебя.
Я игнорирую его попытки подзадорить меня.
— Что насчет твоей семьи?
— Моими последними словами маме перед отъездом были: «Наберись хребта, Нора». Отец погиб в аварии со своей любовницей месяца через два после того, как я сказал ему, чтобы он катился к черту. Мой брат ненавидит меня из-за всего вышеперечисленного.
Еда застревает у меня в горле. Я совершенно не знала об этом, но слышала о смерти Бенедикта Стерлинга на первом курсе университета. Его жуткий несчастный случай транслировался во всех новостях.
