0
0
— Пусть для всех выбор Селебрина окажется неожиданностью! Идемте!
Я последовала за ней.
Волнение нарастало, ноги стали тяжелыми, непослушными. Едва не запнулась о подол.
— Так и знала, что вы будете излишне волноваться, поэтому все продумала. Не стоит, дитя, тревожиться! — обернувшись, она улыбнулась. И больше не было в ней высокомерия и раздражения, только вежливость и услужливость. — Я буду рядом!
Я вспомнила слова Эверия и только теперь поняла, как сложно ему будет приблизиться ко мне. Если только в толпе… Однако статс-фрея повела меня не к бальной зале, откуда лилась торжественная музыка.
Императорский бал в самом деле выдающееся событие для высшего света. Огромный зал, увеличенный магически, просторный и высокий. Колонны, украшенные цветами и магическими всполохами, подпирали прозрачный потолок. Тонкие ажурные перекрытия напоминали паутинку, устремившуюся к небу…
Распахнутые панорамные окна зрительно увеличивали и так просторный зал и сохраняли комфортную температуру.
С высокого пьедестала на приглашенных взирала императорская семья, облаченная в торжественный белый цвет. Расшитые золотом мундиры идеально облегали фигуры седовласого императора и принца. Мелдея в длинном царственном платье с высоким кружевным воротом — восседала как Снежная Королева.
Невольно залюбовалась их статью. И все же, несмотря на власть, что сосредоточена в их руках, богатства, я не желаю входить в их семью.
Прежде чем вывести меня в свет, Нилена помогла расправить подол, красиво уложить шлейф, после чего легонько подтолкнула в спину.
— Небольшое опоздание будоражит умы — длительная заминка свидетельствует о неуверенности и слабости. Ступайте!
Я переступила через порожек и оказалась в шумной, насыщенной атмосфере бала."
"Смесь дорогих духов и музыка окутали меня. Я словно оказалась в коконе роскоши и лицемерия. Только что все танцевали, увлеченные балом и танцем, а стоило появиться — почти одновременно обернулись в мою сторону, по залу волной прошелся шепот.
Музыканты продолжали играть, как будто не замечая заминку.
Нарушить ход танца — дурной тон, поэтому пары вынуждены были вновь продолжить движение. Через минуту все было так, как будто ничего и не произошло.
— Видите, Ольха, как просто угомонить любопытных, — улыбнулась статс-фрея и указала на стул. — Милостью Сиятельных вам даровано право сидеть в их присутствии.
— Но… Это же будет скандал! — спохватилась я, вспомнив, что подобная честь даруется только особо приближенным.
— Скорее оторопь возьмет всех. И зависть.
