0
0Но неожиданно разом загорелись все свечи, и стало очень светло.
— Меня кто-то толкнул под карету… — с трудом произнесла я. Боль притупилась благодаря магии блондина, однако я получила сильные повреждения: тяжело дышать, и воздух при каждом вдохе выходит с противным свистом, не говоря уже о боли в голове, теле, ногах.
— Следует внимательнее переходить дорогу, — соизволил ответить молчаливый маг.
Голос его приятный, бархатный, глубокий, но какой же отчужденный, холодный. Радость, что он пришел, что помогает мне, притупилась. И я на эмоциях, рискуя лишиться помощи, отчаянно попеняла блондину:
— Я стояла на месте.
Взгляд его непередаваемый. Не понять, что за мысли в голове этого чужестранца. Он ведь точно нездешний. И, как бы то ни было, нет в нем ни раскаяния, ни злорадства, разве что самую капельку жалости, иначе с чего помогает мне? Хотя нет… В его глазах и мимике вряд ли возможно отыскать хотя бы толику сострадания — настолько ледяными они кажутся.
— Почему вы пришли? — спросила прямо. Сейчас не время юлить и хитрить.
— Случайно оказался рядом, — склонил он голову к плечу, тщательно осматривая меня, но не как врач, не как любопытствующий или жалостливый человек — скорее, как состоятельный, избалованный покупатель, оценивающий товар перед покупкой…
Что он не лгал, подтверждали слухи. Мана рассказывала: поговаривали, будто он поселился в «Трех дубах» — хорошей гостинице неподалеку, но причину, по которой маг несколько раз наведался к нам, мы так и не смогли объяснить.
Я все больше не понимала, зачем он пришел, и чем это для меня обернется.
— Хотите забрать мою душу? — нервы сдавали, губы задрожали, и я едва не разрыдалась. Ведь жаль умирать молодой, в чужом мире. Родные так и ничего не узнают обо мне…
На тонких губах собеседника появилась ехидная усмешка.
— Мне твоя душа без надобности. А вот мозги…
Несмотря на состояние, у меня от страха глаза вылезли из орбит.
Говорили же, что маги ненормальные, а я не верила! Поди некромант!"
"— От большой головы нет пользы, если внутри ее бездействует мозг, — сурово изрек блондин, не скрывая раздражения, и вмиг боль вернулась, оглушив так, что я перестала дышать.
— Не уходите! — взмолилась сквозь слезы. Думала, не остановится, уйдет, однако же блондин обернулся.
— Сперва подумай, только потом давай волю эмоциям и языку, — отчеканил строго, поправляя рукава костюма, вышитые шелком в тон темной ткани. Не знаю почему, но я в нем замечала каждую мелочь, каждый жест. Наверно, еще надеясь на чудо.
Поэтому кивнула, и мое испытание продолжилось. Ведь он не просто так стоит над душой, то помогая, то возвращая мучения.
