0
0Телега подпрыгивала на мощеной дороге, и каждая кочка причиняла еще большую муку. Снова теряла сознание… Лишь когда сквозь туман услышала взволнованный голос Адели, поняла, что оказалась в таверне.
На миг обрадовалась, а потом с тоской осознала: у нее не дом призрения. Никто возиться со мной не будет. И лучше будет, если мои страдания закончатся скорее, ведь надежды на медицинскую помощь нет. А магия, будь она неладна, мне не по карману. Не успела накопить… Не успела продать рецепт подороже…
Умирать не хотелось, но и терпеть мучительную боль в груди и животе я больше не могла.
Вот уж не думала, что горче всех по мне будет причитать Адель.
Она ревела в голос, всхлипывая и вытирая слезы:
— Как же так-то, а? А рецепт! Рецепт-то! — и пыталась взять меня за руку, в надежде, что я еще поправлюсь. Но она хотя бы искренна в своих чувствах, чего нельзя сказать о Мане.
Та только и трепалась с зеваками, как заведенная, не замолкая ни на минуту:
— …Я ее предупреждала — магам доверять нельзя. Уговаривала сторониться их, но разве ж слушалась? И теперь такая беда… — еще то и дело показушно вздыхала, позабыв, как вместе с Адель выталкивали меня в зал.
Я не злилась, нет. Я пыталась хоть как-то совладать с мучительной острой болью, а надо мной как над сломанной куклой то и дело бесцеремонно склонялись люди, сбежавшиеся поглазеть со всей округи.
«Дайте же спокойно умереть!» — в отчаянии взмолилась я, как вдруг ощутила тишину, потом холодок, обволакивающий приятно кожу и как будто уменьшающий боль…
— Вот и смерть пришла… — подумала, как оказалось, вслух, и над ухом осипшей от ора вороной прохрипела Адель:
— Это господин маг пришел…
Я не поверила, попыталась открыть глаза.
Он идеален, красив и неприступен, а от волос нереальной белизны, развивавшихся от ветерка, невозможно взгляда оторвать даже на краю смерти.
Но тут гнев опалил мою грудь.
Это что же? Негодяй отомстил исподтишка и пришел поглумиться?!
Однако оценив сосредоточенный, даже отрешенный взгляд мага, я интуитивно поняла: это не его проделка.
Хотела спросить, однако меня приподняло над землей, и я плавно поплыла по воздуху в таверну.
Адель и Мана держались поодаль, но крались за нами. Только перед их носами двустворчатые двери таверны захлопнулись с оглушительным грохотом. Как и ставни на окнах, не давая зевакам утолить любопытство.
В пустом душном зале, лишенном дневного света, стало темно.
