Идеальный грешник

Мирослав решил, что на рейс опаздывать нельзя ни в коем случае. Прихватив банку и пиджак со спинки стула, Тарновский послушно поплелся следом за девушкой, ориентируясь на ее массивную поклажу. Стало даже совестно, видя, как незнакомка пыхтит.

Вздохнув, Мир ухватил гигантский рюкзак за ручку и дернул, заставив девушку притормозить. Впихнул в руки в перчатках пресловутую банку и настойчиво отобрал тяжелую ношу.

— Да я сама, папаша! — начала возмущаться девчонка, но Мирослав удостоил ее мрачным, возможно, еще более тяжелым взглядом, чем рюкзак, и забросил его на плечо.

— Какой я тебе папаша?! Нашлась, блин, дочечка! — проворчал Тарновский и двинулся к воротам, где началась регистрация на рейс.

Конечно же, пришлось долго рассказывать, почему у них на двоих с незнакомкой банка с рисом и громадный рюкзак, который, почему-то девчонка не стала сдавать в багаж. Но к счастью, их пропустили. И да, сидеть тоже пришлось, по неизвестному стечению обстоятельств, рядом.

После взлета Мирослав решил, что раз уж домой лететь около пяти часов, то можно и познакомиться с девушкой. А потому, Тарновский, сев удобнее, протянул правую руку незнакомке.

Та, к слову, не выпускала пресловутой банки с рисом, будто пыталась собственноручно, или же силой мысли, высушить пострадавший от ее маневров гаджет.

— Мир, — представился Мирослав."

"Девушка хмыкнула, поправила кепку, вздернув козырек выше, и проговорила:

— Да не ругались вроде, папаша, — цокнула девчонка, повернула голову и взглянула на Тарновского.

Мирослав не знал, то ли смеяться, то ли игнорировать эту странную особу. Но да, девушка была весьма занятной. А еще у нее были странного цвета глаза. Как у Жасмин, только более синие, более загадочные и, да, более дерзкие.

— Звать меня Мирослав, или просто Мир, — усмехнулся Тарновский, не убирая руки.

Девчонка округлила глаза, вложила свою ладонь в протянутую мужскую и легко потрясла ее.

Миру хотелось рассмеяться. Комично все выглядело. И девчонка эта, без капли почтения, скромности, и уж точно, раскаяния во взгляде, удивительным образом веселила его.

— Ну тогда я Мурка, можно просто Мур, или Кошка, — кивнула соседка по креслу.

— Значит, Маруся? — догадался Мирослав, пожав в ответ девичье запястье еще раз и

Выпустив кожаную перчатку.

— Не-а, — усмехнулась девушка и вернула кепку на место, прикрыв козырьком половину лица, — Только что придумала.

— Ясно, — хмыкнул Мирослав, и вдруг на глаза попался посадочный талон. Девчонка просто впихнула клочок бумаги в карман на спинке переднего кресла, а потому прочесть имя пассажира не составило труда. — Госпожа Правдина Котоми? Серьезно?

— Не вижу ничего смешного, — пробормотала девушка и глубже пальцем запихала предательский талон. — Котоми, да. Так меня зовут.