3
0
— Что случилось, Град? Приспичило?
Ему-то не до них, а Плюшка еще больше напряглась. Вспыхнула, едва не загорелась от смущения.
— Сухой, прожектора в другую сторону и базар попроще. Если Кузя обидится, тебя мать родная не узнает.
Закрыв дверь женской раздевалки, опустил девушку на пол.
— В чем дело, Сережа? Какая муха тебя укусила? Что ты вытворяешь?
— Это ты мне скажи, что происходит? Что за показательный мороз? Проплыла, даже ""здрасьте"" не уронила. Нос задираешь.
— Ничего я не задираю! Здрасьте! Чтобы тебе полегчало… А теперь дай мне выйти.
Стиснув зубы, попыталась протолкнуться мимо него к выходу.
— Дай пройти!
— Нет, пока ты не скажешь, из-за чего злишься?
— А ты сам не понимаешь?
Кивнул, опуская взгляд вниз. Принял покаянный вид. Да он все, что угодно, готов был сделать, только бы ее отпустило!
— Да, — еще раз кивнул. — Надо было позвонить… Предупредить, что не получается приехать.
— Твое сообщение ни черта бы не изменило! — яростно толкнула его в грудь. И тут же сжала руки в кулаки, как будто пытаясь удержаться от дальнейшей агрессии.
— Мне с тобой хорошо, — откровенно заявил Сергей. — Нет, бывает и хр*ново. Очень хр*ново. Выворачивает. Башню срывает. И все равно я хочу быть с тобой.
Кузнецова выдохнула с такой силой, словно рассчитывала извергнуть через ноздри огонь.
— Сейчас же выпусти меня! Не хочу тебя больше видеть. С меня хватит, слышишь? Отвали!
Понимал, что Кузя так говорит только из-за того, что злится, и пытался не принимать ее слова близко к сердцу.
— Ладно. Успокойся. Я отпущу, — осторожно тронул за плечи, пытаясь поймать ее сердитый взгляд. — Поговорим после пар?
— После пар я буду занята, — сообщила нарочито равнодушным тоном.
— Чем? — терпеливо спросил он.
— Иду с Ромой в кино.
— Что? Какого хр*на?
— А что такого, Сережа?
Понимал, что не имеет права запрещать ей общаться с другими парнями. Понимал… Но понимать и принимать- разные вещи.
— Не пойдешь ты никуда! Напиши ему прямо сейчас, что поменяла планы.
— Как ты вчера? И не подумаю, — заявила Кузя с вызывающим апломбом. — Я хотела посмотреть ""Ворона"". Не с тобой, так…
— Закрой рот, — голос Градского прозвучал уже совсем по-другому.
Горячая ярость, которая хлестнула его изнутри, наружу прорвалась ледяной интонацией."
"Обсосок по имени Рома его давно бесил. А уж в тот момент! Мысль о том, что он прикоснется к его Нике… Одно дело — контролировать свою нездоровую тягу к ней, другое — терпеть, когда ее трогает кто-то другой.
