3
0Для этого момента сценарий тоже предписывал определенные действия со стороны молодоженов. Но им обоим сложно было заставить себя двигаться. Медленно раскачивал притихшую и взволнованную Плюшку. Прижимая ее к себе поверх дрожащих плеч обеими руками, просто переставлял ноги, поворачивая ее за собой. Она следовала. Доверяла. Постепенно расслаблялась.
— Готова?
После уверенного кивка жены закружил ее под мощные перекаты глубокой лирической композиции, ощущая, как самого крайне сильно пробрала вся эта казавшаяся ранее дурацкой нелепостью ваниль.
Красивые. Влюбленные. Счастливые.
В первую законную ночь, сдерживаясь, любил ее с особой осторожностью. И дело было не только в медленных и неторопливых движениях. Касался ее с невероятным трепетом, ловил каждый взгляд, каждый вздох, предугадывал желания.
— Моя.
— Мой.
***А в начале июня девятнадцатого года Доминика родила Градскому сына. Пока у нее длились схватки, у него сердце билось раз в час. Не способен был нормально функционировать, все силы на нее направил. Сжимал тонкую женскую кисть и, казалось, в тот момент все, что можно было, ей отдавал.
Ника глухо стонала, царапая кожу его ладони и оставляя на ней выразительные ссадины.
— Я тебя люблю… Я его люблю… — шептала она между схватками. — Но еще чуть- чуть, и я выть буду… Се-рё-жа…
Пробирало до костей это ее разорванное и просительное ""Серёжа"".
— Что?
— Ты меня любишь?
— Люблю.
— Ты меня всегда… всегда будешь…"
"У нее не хватило сил, чтобы окрасить голос вопросительными нотками, но Град, конечно же, понял, что сейчас, когда Нике так больно, ей нужны тысячные заверения и утешение.
— Всегда буду, красивая моя.
— Вчера… Сегодня… Завтра…
— Вчера. Сегодня. Завтра.
— Хорошо.
— Ты моя умница. Ты очень сильная. У нас все получится.
— Расскажи мне… что-нибудь… Говори… Се-рё-жа… Говори…
Протерев пальцами глаза, тяжело вдохнул. Слова не находились. Хоть бы тему подкинула… У него самого все мысли в разные стороны разметались.
— Если не знаешь, что рассказать… Пой…
Градский и запел, хрипло и фальшиво. Не попадая в ноты и путая слова, пел национальный гимн, просто потому, что именно он звучал фоном, когда Ника сообщила ему о своей беременности.
— Такого семейства у нас еще не было, — со смехом сокрушалась прибегающая на проверку врач. — Молодцы какие! Браво!
И они, конечно же, справились.
Сделанный по болтливому залету Никита Сергеевич родился богатырем — весом четыре килограмма сто пятьдесят грамм и ростом пятьдесят пять сантиметров. Взяв впервые на руки сына, Градский задохнулся от эмоций: горло перекрыло спазмом, грудь огнем обдало, веки нестерпимо зажгло.
