3
0— Как он?
— Замуж зовет."
"— Так это хорошо, — моментально воодушевилась Светлана Константиновна. — Зовет, значит, любит?
— Да.
— А ты?
— Ну конечно, мам! Больше жизни…
— А что же… Как же тогда так получилось? Он как-нибудь объяснил?
— Он меня защищал. По-своему, мам… Произошла трагедия. Не могу… Сейчас не расскажу. Но я поняла причины.
— Это главное! Мне можешь вообще не объяснять. Если сама приняла и поняла, мне достаточно.
А пару секунд спустя Светлана Константиновна, продолжая обнимать дочь, неожиданно рассмеялась с видимым облегчением и небывалым восторгом.
— Я же смотрю, ты другая приехала. Притихшая и рассеянная, но счастливая, моя ромашка! Глаза другие! Живые. Горящие. Влюбленные!
Поднимая лицо к матери, Доминика расплылась в улыбке.
— Ой, мамочка… Я так люблю… Он такой родной — не оторвать. Теперь поняла вообще никак! Мой он, мам. Мой.
32.3
— Утро доброе, капитан, — поздоровался Титов с порога, бегло оглядывая кабинет. — Один? Не помешал?
— Работы охрена, — ответил Градский на оба вопроса разом.
На заваленном папками и бумагами столе не просматривалось ни сантиметра свободного места.
— Работа не х**, две недели стоять может, — широко ухмыляясь, резюмировал Адам, уверенно проходя в помещение. — Хотя я тоже вроде как по важному делу, — опустился в кресло напротив друга. — Ева требует тебя на ужин. Говорит, спать не сможет, если ты сегодня не явишься.
Градский прищурился, но вербально не отреагировал на это странное приглашение.
Девять дней прошло, как не виделся с Плюшкой. Вновь жилось с натяжкой. Дышалось вполсилы.
""Ты счастлив? Я тоже, Сережа, выше неба…""
Помнил эти ее слова и так отчаянно, по-звериному, желал, чтобы она когда-нибудь снова их повторила.
Потому и продолжал ждать. Но каких же чудовищных сил, нечеловеческих ресурсов ему стоило это ожидание…
А Доминика, как звезда, все ярче становилась. В темноте маячила. Далекая. Недосягаемая. Манящая. Его.
Хотел видеть ее рядом, смотреть в горящие эмоциями глаза. Касаться, когда только вздумается, говорить все, что в голову придет, прижимать к себе ночами, слушать ее возмущения, бессмысленную тарабарщину, забавную ругань и звонкий смех.
