3
0И если бы не трудоемкая психологическая работа, Градский бы тоже споткнулся и разбил нос. А так он лишь сглотнул и совершил медленный вдох, придавливая рванувший по груди эмоциональный подъем.
— Да ты знаешь ее, — меняя тон на заговорщический, шепнула Титова. — Вот те раз! Вот это я понимаю. Вот это уже интересно.
Внутри него, будто разорванные цепи, рассыпались и зазвенели чувства. На крайней точке воспаления зажгло огнем.
Годы канули в никуда — их просто в одно мгновение не стало. Размеры огромного помещения смазались. Видел только Доминику.
Хотелось закрыть глаза, чтобы навсегда запечатать это видение, но не смог оторваться от созерцания здесь и сейчас."
"Милая, красивая, неповторимая, маленькая, его чертова ненаглядная Плюшка. Девушка, которой он болел долго, мучительно и нежно.
И он, взрослый уравновешенный и сильный мужчина, ощутил, как крупные кисти ожили дрожью, а сердце заколотилось с такой бешеной скоростью, что стало попросту страшно.
Взгляд Доминики утягивал его туда, где он очень давно не был, и, в общем, надо признать, растерял необходимые там навыки.
Сказал бы, что подобной заразой нельзя болеть с той же силой дважды. У него же выработался иммунитет.
Да ни хр*на подобного!
Отставив на поднос бокал, Град двинулся к столам с аппаратурой.
— Эй, ди-джей, — щелкнул пальцами у виска ""зеленого"" парня. — Чуток подкорректируем твою культурную программу. Соррян, бамбино, Киркорова врубай.
Николай Иванович хохотнул. Немного нервно, но вместе с тем прорвались в этот смех и искренняя душевная веселость, и даже отцовское одобрение.
Не теряя ни секунды, тут же направился к вытянутой, будто струна, Доминике. Спрашивать позволения не потребовалось, увидел ответ в глазах. И он, нечего даже удивляться, горел отрицательным.
Сам Град чуть прижмурился, словно на солнце вышел.
Прикоснулся осторожно, чтобы не обжечься. Апофеоз вечера: буквально испугался возможных ощущений. Он, безусловно, дикий зверь с кучей терпения, но все же не железный. От одних лишь тактильных соприкосновений с ее тонкими запястьями и кистям, по пальцам прошли электропотоки в четких двести двадцать вольт.
— Ты снова в брюках, — провел параллель с прошлым, тайно возлагая надежды, что в этот раз между ними начинается что-то лучшее.
