3
0Иногда она просто забывает фильтровать свои эмоции, — на последней фразе предупреждающе глянула на сестру.
— Не нужно говорить за меня, Руся, — с ледяным спокойствием отозвалась малая и гадко усмехнулась. Но Градскому почему-то сразу легче дышать стало. Пока она не добавила следующее: — Я не к нему обращалась. Но говорила о нем.
— Ника, замолчи ты уже…
— To есть? — выдохнул он. — Ты же понимаешь, что это неуважительно?
В мыслях непрошено возник облик матери. Она выразилась бы подобным образом, но не Град.
""Нашел, что сказать…""
И вообще, не в его натуре спорить с девками.
— А ты, что, обиделся? Отлично. Чем я могу помочь? — ехидно повторила недавние слова Сергея Доминика. — Стреляться будем? Или, может, драться?
Осознал только, когда ощутил, как свирепо сжимаются его челюсти. Не искрошил бы зубы.
— Раз ты предоставляешь выбор мне, — тянул время, думая, как бы не свалиться к жалким угрозам и пошлым обещаниям. — Слушай сюда, маленький злобный гном: следующая пятница, парк возле универа, после четвертой пары.
***"
"""Пустой и холодный…""
""Пустой и холодный…""
""Пустой и холодный…""
""Пустой…""
""Холодный…""
""Пустой…""
Ее мерзкий мелодичный голос засел у него в голове. Шел на повторе. Бесконечное количество кругов.
Она, конечно же, попала в яблочко. Шах и мат. Градский, и правда, был пустым, холодным и безмятежным. Всегда. И не сказать, чтобы это его хоть как-то раньше волновало.
А сегодня, когда Кузнецова прилюдно бросила эти заскорузлые слова ему прямо в лицо, вдруг взволновало. Словно эта мелкая сорвала с него какую-то внешнюю защитную оболочку.
Серега раньше не понимал, когда кто-то нервничал или психовал. Сейчас же у него самого разыгралось в груди какое-то муторное тошнотворное чувство тревоги. Что- то там внутри монотонно гудело и ныло.
Градский не понимал, как и почему это случилось. Столько лет видел гнев отца и не ощущал его. А тут совершенно чужой человек… Он ее чувствовал. Каждую ее эмоцию.
""Возможно, все дело в ней…""
""Может, она действует так на всех…""
Секс с рыжей на некоторое время притупил внутренний нервный зуд.
Уже дома, после ледяного душа, открыл настежь окна и сел за письменный стол. Со двора доносился лай собак и монотонное пение сверчков. Стрелки часов двигались и двигались, а Град безостановочно царапал старенькую тетрадь своим размашистым почерком.
Лучше бы ты промолчала…
Лучше бы никогда на меня не смотрела.
Люди бывают злыми, я же просто спокойный.
