Я тебя никогда (СИ)

Что опять этот шалопай натворил?

Я закусила нижнюю губу.

Если Роман Петрович аж в больницу угодил, то значит, все не так уж радужно, как он сейчас рассказал, и ему не стоит волноваться. И как теперь я расскажу ему о проделках сына?

А вдруг я расскажу ему, и опекун разволнуется, а после этого ему станет ещё хуже?

Нет, я не могу этого допустить!

Я не хочу быть виновницей того, что его здоровье снова пошатнётся.

Придётся отложить разговор с Романом Петровичем снова. По-крайней мере, придётся ждать выписки опекуна из клиники. И еще пару дней, чтобы он окреп.

— А сейчас как вы себя чувствуете, Роман Петрович? — спросила я.

— Да как… Нормально уже. Домой бы пошёл, да врачи настаивают на наблюдении хотя бы на пару дней.

— Правильно. Слушайте врачей. Раз они решили подстраховаться, значит, риск есть, и стоит остаться.

— Да я и не спорю с ними. Но в целом, уже нормально. Просто работа встала… Без меня никаких дел не выходит. Мы чего сюда в комнадировку-то приелетели? Чтоб я на больничной койке загорал?

— Никто не застрахован от болезней, — отметила я. — Вы — не робот. Должны понять, что если вы не полечитесь и заболеете серьёзнее — не дай бог, конечно! — то все дела тем более накроются медным тазом. Даже не обращайте на это внимания. Не корите себя. Вы поправитесь и вернётесь к делам, всё будет хорошо. Поручите, что возможно, хоть какие-то дела своим помощникам, и заботьтесь сейчас о себе, Роман Петрович.

— Ты очень мудрая и добрая девочка, Ангелина, — ответил он негромко. Он словно был тронут моим словами. Неужели никто в этой семье о нём не беспокоиться? Или просто ему приятно было услышать сочувствие именно от меня? Но как иначе-то? Человеку плохо. Разве я могу оставаться здесь равнодушной? — Всё так и сделал уже. Спасибо за заботу.

— Поправляйтесь, Роман Петрович. Я вам позже перезвоню и всё расскажу.

— Но ты сказала, это очень важно и серьёзно.

— Не важнее вашего здоровья. Потерпит пока что.

— Точно потерпит?

— Да. Потерпит.

— Ну, смотри… Ты сама-то как? Матвей не очень наседает? А то я могу ему позвонить.

— Ну, позвонить ему вы можете в любом случае, — ответила я. — Но я вовсе не жалуюсь. Наши отношения такие же сложные, какие были и раньше.

Опекун тихо вздохнул.

— Ладно, я приеду и во всём разберусь. Обещаю тебе.

— Да, конечно. Отдыхайте, не берите в голову. Всё решаемо.

— За вами пока присмотрит Тамара. Ты можешь задать свои вопросы ей.

Да уж. Вот ей как раз-таки задать свои вопросы я не могу — она не поймёт. Но об этом я решила тоже промолчать до поры до времени. В конце концов, мне через год уходить из этого дома, а Тамара останется женой Романа Петровича. Может быть, и не стоит вставать между ними… Не стоит ничего рушить.

— Хорошо, — отозвалась я. — Вы, главное поправляйтесь. И возвращайтесь к нам.