Я (не) ваша Лия! (СИ)

Значит вдвоем пойдем… Хочешь, расскажу секрет?

Большие серые глазенки радостно зажглись в предвкушении чего-то интересного, и Ринка нетерпеливо закивала.

— Во Фрии, куда мы идем, магия не работает. Твоя печать тоже перестанет действовать. Никакой ведьмы не понадобится, лишь бы границу перейти!

— Ккак? Ссовсем не работает?

— Совсем.

— Там и магические способности не действуют?

— Не действуют. Жизнь без обмана и лжи. Это одна из тех вещей, за которые я люблю Фрию."

"Ринка замолчала и мечтательно задрала глаза на потемневшие от времени потолочные доски. Будто видела там не паутину, не грязь, а свою новую, счастливую жизнь.

— Ешь сскорее! Ннам пора!

Глава 14

Ощущение полета. Плавное и успокаивающее, как ласковые, материнские объятия. До ушей доносится самый удивительный, переливчатый щебет птиц, который я только слышала. Изысканный концерт, сотканный из сладчайших узорных трелей. Это вам не бестолковая какафония воробьев под окнами типичной пятиэтажки! Затаив дыхание слушаю выступающих.

Глаза открывать не хочется — если рядом окажутся люди, мне опять придется выкручиваться, хитрить, а мне так хорошо сейчас одной, когда никто от меня ничего не ждет, когда душа открыта миру, и нет нужды обороняться. Жадно впитываю в себя прекрасные звуки, восхитительные ароматы и, кажется, дойдя до краев, мой восторг растекается в глупую, блаженную улыбку.

Рядом со мной, буквально в метре от головы, раздается деликатное покашливание.

— Сира, тебе пора поесть и выпить целебный отвар — раздается нежный, мелодичный голос. — Если ты не желаешь общаться, я не стану докучать разговорами. Однако уверена, ты будешь не против узнать последние новости!

Приходится подавать признаки жизни. Все, как положено: сначала легко трепещут ресницы, затем, чуть прищурившись, дрожат веки и, наконец, беззастенчиво распахнув глаза, рассматриваю место, в котором очутилась.

Я лежу на мягком ложе, каким-то образом приросшем к тонким, опущенным почти до земли ветвям огромного дерева. Меня оплетают тонкие, светящиеся нити, от которых исходит еле заметная вибрация. Вокруг меня много таких же, обезноженных кроватей, за лозы крепящихся все к тому же дереву. И непонятно, где кончается листва, а где начинаются лечебные нити.

Некоторые постельки раскачиваются, как моя, нежно баюкая свернувшихся в калачики людей. Некоторые висят порожними, ожидая своего часа поработать люлькой.