12
0Но проза жизни — чтоб ее! — убивает весь кайф от увиденного. Вслед за остальными залезаю на очередную возвышенность по узенькой, каменистой тропке, шириной не более метра и благодарю небеса за то, что сейчас нет дождя. А не то бы на своем седалище уже давно соскользнула бы вниз. Прямо в приветливо зияющую бездну!"
"Спускаюсь с горы еще медленнее, чем карабкалась наверх, заставляя капитана скрежетать от злости зубами — такими темпами он уже к вечеру сотрет их под самый корень! Мысль о беззубом капитане меня несказанно веселит, и я, давясь от приступа неудержимого, нервного смеха, еще больше стопорю наше продвижение вперед.
Вскоре сир Крамер, нехорошо поглядывая в мою сторону, достает из ситы веревку и привязывает меня за талию к своему поясу, как козу на шесток, несмотря на мои неистовые протесты. Хотя, разве на высоте в несколько сот метров, стоя на краю пропасти, запротестуешь по-настоящему?! Чревато, знаете ли…
Как ни странно, оказавшись на привязи, страхи слабеют, и я начинаю семенить шустрее. То ли веревка намагичена на послушание, то ли капитан мне так уже опротивел вместе с нескончаемым зудом, что сигануть с ним в пропасть — уже не кажется мне столь ужасным исходом.
Как бы то ни было, покорив вершину очередной горы, мы, все трое замираем перед вдруг открывшимся нам потрясающим, необыкновенно зрелищным видом. На минуту я даже забываю о своих проблемах. Такой красоты я давно не видела! Уже целых… никогда!
Белоснежный дворец на склоне горы напротив тянется ввысь многочисленными башенками, узкими оконцами и аркбутанами, напоминая готику средневековья. Он окутан полупрозрачной розовой дымкой то ли тумана, то ли низко осевших облаков.
Наш седовласый предводитель неожиданно снова тянет меня вперед, и я, уткнувшись взглядом под неловко переступающие ноги, с недовольством прерываю сеанс приобщения к прекрасному.
— Что же ты медлишь? Горшки драить неохота? — подначивает он, даже не шифруя злорадство.
— Ну, что ты, сир! — слащаво улыбаюсь. — Если тебе самому никак, я всегда рада помочь!
Снова скрежет зубов и резкий рывок за веревку. От неожиданности я теряю равновесие и шмякаюсь на колени. Не удержавшись, двигаюсь по инерции дальше, и с колен заваливаюсь на ладони. Проехавшись по каменистой тропке, кожа на запястьях неприятно саднит. По детской привычке легонько дую на ссадины, и боль моментально слетает с рук вместе с потоком воздуха. Неловко поднимаюсь.
