Я (не) ваша Лия! (СИ)

В этот момент от входа доносится звук шаркающих шагов, с любопытством подаюсь навстречу, но женщина хватает меня за руку и тянет в скальное углубление за выступом, до которого совершенно не дотягивается свет эпишара. Прижимает ко рту указательный палец:

— Тсс… Это не его поступь."

"Шелест шагов все ближе. Неторопливый. Сонный. Мы стоим с Амалией, взявшись за руки и вжавшись в стенку. Едва дышим. Еще пара шагов неизвестного визитера — и мы раскрыты! К счастью, недалеко от ямы человек останавливается, раздается громкий зевок и невнятное бормотание:

— Мелисса подай, Мелисса принеси… А вот станет Мелисса звездой Храма, попробуй тогда ею покомандовать, дражайшая Ванда!

Она опять зевает.

Похоже, девушка, которой полагалось караулить меня у дверей комнаты, решила по ночам практиковать выкачку энергиуса. Оттачивать новые навыки. Такая вот инвестиция в дальнейший карьерный рост, которая мне совершенно не нравится.

И даже не потому, что нас сейчас отчаянно задерживают, угрожая сорвать запланированный побег. Плохое у меня предчувствие насчет добычи энергиуса, аж печенка зачесалась!

Однако Мелиссу, видимо, все устраивает.

Судя по шороху платья, она садится на пол рядом с ямой, и нараспев читает тот самый стих. Про то, что нет меня, есть только мы.

Вскоре она замолкает. Через несколько минут я осторожненько выглядываю из-за выступа. Девушка, закрыв глаза, сидит рядом с пропастью, широко раскинув руки. Через нее протекает мощный, завораживающе прекрасный поток энергии, обхватывая ее разноцветными искрами и втекая в эпишар. Минуты через две Мелисса начинает беспокойно ерзать и жалобно стонать. Вдруг замолкает. Бедная девочка! Похоже и ее захватил в свою ловушку чертов энергиус.

Если ей не помочь, то добровольно ее из этой ловушки не выпустят.

Я выскакиваю из-за выступа, еле вырвавшись из цепких рук Амалии. Подбегаю к затихшей служительнице и рубящими движениями бью ее по плечам, отчего они обвисают и девушка начинает заваливаться в сторону пропасти. Подхватываю ее подмышками и оттаскиваю подальше. Пока тащу понимаю: она не дышит. Прикладываю ухо к груди — сердце не бьется. От ужаса холодеет в груди. Неужели она умерла? Не насовсем же? Не окончательно?

Она всего лишь несколько часов назад мне смущенно улыбалась, оживленно рассказывала местные новости, пыталась подарить шнурок, ей ничуть не лишний, а сейчас…

Упираю руки ей в грудь, одна ладонь поверх тыльной стороны кисти, и начинаю непрямой массаж сердца.

Раз — всем весом тела наваливаюсь на грудину и быстро отстраняюсь. Два. Три. Четыре. Повторяю одно и то же под вслух произносимый отсчет.

Нетерпение зашкаливает, отчаяние обессиливает. Хочется закричать, все бросить и грубо встряхнуть ее за грудки, лишь бы пробудить от беспамятства! Двадцать пять.