Братва

Улыбнись перед смертью

1Пистолетная пуля шаркнула по коже виска, начисто сбрив на нем волосы и превратив меня в какого-то дурацкого панка. Ответным выстрелом я утихомирил этого «парикмахера», навсегда отбив у него охоту заниматься наглой корректировкой чьей-либо прически.

Если честно, я палил на огненный выхлоп и в чайник стрелявшего угодил чисто случайно.

В узком желтом луче цыпиного фонарика я убедился, что моя пуля нашла свое «мясо», не улетев в «молоко», как обычно случается в кромешной темноте.

Обширный подвал политехнической академии, куда мы с Цыпой вломились, чуть было не стал моей могилой.

Но береженого Бог бережет – спускаясь по выщербленным каменным ступенькам, я бдительно держал верного «братишку», сняв с предохранителя, на боевом взводе, не исключая вероятности вооруженного отпора нашему внезапному визиту без пригласительных билетов.

Могилой подвал все же стал, но для другого. Я склонился над трупом. Мой малокалиберный «марголин» проделал ювелирно-аккуратную дырку чуть выше переносицы, и лицо можно было опознать без особого труда. Печать-гримаса смерти не слишком его обезобразила.

Просто сделала бессмысленным и пустым. Это был он, Дмитрий Карасюк, чью фотографию мне нынче вечером показал Серж Гриненко по кличке Грин. Ну что ж, можно констатировать, что просьбу последнего я выполнил в лучшем виде.

В карманах потерпевшего обнаружил связку ключей, кожаную записную книжку и восемь тупорылых патронов россыпью к его «Макарову». Не мудрствуя, забрал все, не забыв и валявшийся рядом пистолет.

– Рвем когти! Сторож мог услышать, как выбили дверь, и звякнуть ментам.

– Навряд ли.

Подвал глубокий, – флегматично заметил Цыпа, водя лучом фонарика по сторонам. – Да и дрыхнет сторож без задних ног, гарантия! Три часа ночи уже.

Должно быть, на сей раз Цыпа смотрел в «цвет» – мы спокойно покинули территорию академии и укатили на нашем «мерсе», поджидавшем с погашенными фарами под разлапистой липой во дворе."

"По дороге в стриптиз-клуб Цыпа загнал машину в какой-то темный безлюдный переулок и сноровисто заменил левые госномера на родные.

Ночная жизнь в заведении была в самом разгаре. Своего апогея она достигнет в четыре утра – время последнего выступления бесподобной Мари.

Столики почти все были заняты активно жующей и пьющей публикой. Меня порадовало, что нынче зал не выглядел коммунистической демонстрацией. Идиотские красные пиджаки у бизнесменов и золотой молодежи начали явно выходить из моды, и они в одежде стали отдавать предпочтение вполне благородному воровскому цвету – черному.

Грин сидел в одиночестве за крайним столиком у окна, отгороженным от зала пальмой в кадке. Допотопная штука, ясно.