Братва

Учитывая тот факт, что постоянная клиентура почти сплошь состоит из бывших зеков, в восьмом номере, на случай возникновения прихотливых лагерных желаний, проживает представитель секс-меньшинств с забавным именем Арнольд. Несмотря на свои двадцать восемь лет, девять из которых прошли в зоне, он сохранил по-мальчишески стройную фигуру и свежий цвет лица. Здесь, видимо, сказались его любовь к кисломолочным продуктам и искреннее неприятие спиртного.

Сегодня наша рабочая «планерка» проходила в полном составе. Кроме Тома, управляющего баром «Вспомни былое», присутствовал Цыпа, досрочно вызванный мною из отпуска.

– Больше в одиночку нигде не светись, – озабоченно резюмировал мое сообщение о слежке Цыпа. – Для обеспечения твоей безопасности одного меня будет уже недостаточно. Если разрешишь, прицеплю к нам парочку вышибал отсюда. Пусть катаются за «мерсом» и страхуют тыл.

– За Сапешко нужно наблюдение установить, чтоб не зевнуть этого Максима Максимыча, – вставил Том. – Сам за это возьмусь."

"– Ладушки. Кстати, дадим-ка Сапешко псевдоним, чтоб случайно не спалить. Фигаро, думаю, будет в цвет.

– Я был доволен своим поистине творческим подходом к делу. – И не стройте такие траурные рожи. Наверняка на воду дуем! Так непрофессионально готовить покушение могут только кретины.

– Масса умных голов разбита как раз пулями дураков! – сделал ценное замечание Цыпа, претендуя на глубокомыслие. – Так что охрану я все-таки увеличу. Даже если ты против!

– В любом случае, пока не выловим Максима Максимыча, делать выводы рано. – Том явно стремился сгладить резкие слова Цыпы.

– Ладно, – подвел я итог затянувшейся дискуссии.

– Пусть будет по-вашему. Надеюсь, Том, ты сегодня-завтра нам этого Макса предоставишь! Живого или мертвого.

– Скорее всего – полумертвого! – Тонкие губы Тома скривила улыбка, предвещавшая весьма занимательные минуты пока еще неизвестному врагу.

День проскочил, нагруженный привычными буднично-коммерческими заботами, незаметно. Вечером, когда уже собирались с Цыпой забуриться в клуб «У Мари», раздался неожиданный телефонный звонок от Черняка с мягко-настойчивым приглашением навестить. Мы с ним знались давно. Григорий Константинович был «законник», коронованный по всем правилам ворами на крытом режиме «Белого лебедя».

Я же всю блатную жизнь считался «махновцем», который вспоминает о воровских законах и традициях только в тех случаях, когда выгодно. В какой-то степени это верно, но я все же не скатываюсь в трясину чистого беспредела и к законникам отношусь с искренним уважением. Хотя в глубине души и считаю воров в законе людьми прошлого, этакими динозаврами, которые не могут и не хотят уяснить, что их эпоха безвозвратно ушла.