Я хочу от тебя сына

Поднимаю сияющее лицо и, прижимая к себе ранец, громко говорю, чтобы было слышно всем:

— Я хочу выйти замуж за Тима Талера и быть его женой.

В зале устанавливается тишина, воспитатели начинают натянуто улыбаться, директриса сначала растерянно смотрит на Тимура, а потом тоже плывет в улыбке. Надо мной смеются все в зале. Кроме Тимура, он ведь никогда не улыбается. Пристально смотрит на меня, а я стараюсь выдержать этот взгляд, хоть на самом деле немного боюсь. Вдруг он рассердится?

Но Тимур не сердится, молчит. Все вокруг тоже замолкают и смотрят на него, а я стою, вцепившись в ранец, и сжимаю зубы так, что они начинают скрипеть.

— Я посмотрю, как ты будешь учиться, — наконец произносит Тим, и взрослые облегченно выдыхают.

А мне хочется топнуть ногой и крикнуть: «Да какая разница, как учиться, если я буду тебя любить?» Тихо шепчу это, упрямо глядя на него, и Тимур как будто бы слышит. Но больше ничего не говорит, встает и уходит, лишь бросает на меня мимолетный взгляд, и в нем мне вдруг чудится улыбка.

* * *Я люблю Тимура с того самого момента, как его увидела. А это значит, что почти всю жизнь, мне тогда было шесть, а ему двадцать, выходит, я его люблю дольше, чем не любила.

Было лето, Тимур как раз пришел тренировать наших мальчишек, он как и мы, детдомовский, он тогда часто к нам приходил. Я его в окно увидела — он такой красивый был, сильный. И сразу решила, что выйду за него замуж.

Когда я попала в детдом, первое время все понять не могла, где мои родители и почему они меня не забирают. Сначала мне говорили, что они в больнице, потом — что в санатории на лечении, потом — что уехали за границу на заработки. Я ждала, что за мной придет дядя или бабушка, но никто не приходил.

Родителей убил дядя, сел в тюрьму, а бабушка слегла с инсультом. А потом умерла. Но все это я узнала гораздо позже, а первое время ждала их и была уверена, что в детдоме пробуду недолго.

Но потом увидела Тимура. Помню этот день так четко, будто это было вчера. Я, маленькая, сижу на подоконнике, прилипнув носом к стеклу, и смотрю, как во дворе на турнике отжимаются старшие ребята.

Возле них стоит высокий загорелый парень в одних джинсах. Он кажется мне великаном даже с высоты второго этажа.

Парень сначала смотрит, как отжимаются мальчишки, а потом сам подпрыгивает, цепляется за перекладину и начинает мерно подтягиваться.

Мышцы ходят ходуном, перекатываются под кожей, а я восхищенно слежу, даже рот приоткрываю от восторга. Он кажется мне очень сильным, как тот атлет с плаката, что висит в спортзале. Нас туда водят на физкультуру, и я всегда останавливаюсь перед плакатом, чтобы получше рассмотреть.