Гвардия не горит!

И задание было иным: обнаружить аэродром противника, с которого осуществлялись ночные полёты бомбардировщиков, передать координаты в разведотдел и, когда будет осуществлён налёт наших самолётов, навести их ракетами. Потому груза было много. Радист нёс рацию, Илья – блок питания, ракетницу и патроны к ней, а ещё харчи. Нагружены были все, как ишаки в горах. Навскидку килограммов по тридцать пять."

"Как говорил один знакомый Илье лётчик: а теперь со всем этим попытаемся взлететь. Идти с таким грузом ещё куда ни шло, а вот ползти через позиции противника – сложно. Ни прыгнуть, ни рвануть бегом. Ситуация осложнялась тем, что точное положение объекта неизвестно. Район поиска определён приблизительно: от села Покровское, если принять его за воображаемый центр, и десять километров радиусом вокруг. Разведчикам с переходом подфартило. Полковая разведка донесла, что на участке фронта заняла позиции эсэсовская часть, сменив батальон вермахта. Буквально на второй-третий день эсэсовцы отметились, совершив «хапок». Это когда немцы открывают интенсивный миномётный или артиллерийский огонь по небольшому участку нашей передовой. Конечно, наши бойцы прячутся в укрытиях. Эсэсманы подбираются к передовой траншее, не встречая сопротивления. Миномёты или пушки по сигналу прекращают огонь, немцы врываются в нашу траншею, захватывают несколько человек и делают ноги. Почти сразу миномёты врага снова открывают огонь, прикрывая отход. Эсэсманы допросили наших бойцов. Минула ночь, а утром красноармейцы увидели вкопанные на нейтралке столбы, к которым были привязаны истерзанные тела захваченных бойцов. Наши решили наказать эсэсманов, подготовили огневой налёт из БМ-13, или «катюш». Немцы за характерный звук называли их «сталинские органы». Лейтенант Архангельский о предстоящем налёте узнал, упросил каким-то образом перенести время на ночь. И совершить переход сразу же после обстрела. Рискованно. Ибо требовалось к означенному времени пройти нейтралку и залечь в сотне метров от немецкой передовой, желательно в укрытиях. Но и они не помогут, если бойцы реактивной артиллерии возьмут прицел немного ближе. Да и не только в прицеле дело. У реактивных снарядов, в отличие от ствольной артиллерии, очень велико рассеивание, нет кучности. Но переход в таком варианте выглядел соблазнительно.

Вышли на нейтралку, к условленному времени уже забились в воронку. Впереди – спирали Бруно и траншея. Внезапно раздался вой снарядов, над головой зашуршало, и на немецкой передовой одна за другой стали рваться ракеты. Не одна, не две, десятки – бушевало море огня. Осколки на излёте залетали и в воронку. Потом разрывы сдвинулись в глубину обороны противника.