Гвардия не горит!

Откуда ему было знать, что произошла реорганизация службы и разведуправлению Красной армии запретили заниматься агентурной разведкой, передав её в ГРУ?

Илью просто выпустили из камеры. Конвойный сказал:

– Велено тебя выпустить. Возвращайся в свой взвод.

Удивился Илья, так ведь по поводу освобождения нежданного-негаданного жаловаться не побежишь, свобода всё-таки! Личные документы получил, в свою форму переоделся. После раздумий решил – зря он во фронтовую разведку подался. Перспективы серьёзных заданий прельстили! В полковой или дивизионной разведке куда лучше. Рейды неглубокие, взял «языка» и назад. Нет подозрений неизвестно в чём, камеры. Обстановка более доверительная, если можно так охарактеризовать такое серьёзное подразделение. Если в дивизионке у него были приятели, то во фронтовой разведке не сошёлся ни с кем. То ли времени после спецшколы мало прошло, то ли другие обстоятельства помешали."

"В разведотделе второе отделение по работе с агентурой прикрыли. Зато штат отделения на диверсионную работу переключился. Первым заданием было уничтожить топливохранилище под Золотухино. Определили группу в четыре человека, куда попал и Илья. Старшим – лейтенант Архангельский, ещё один – спец по минно-подрывному делу Фуников, Илья и Лощилин, оба больше как носильщики, поскольку оба несли в «сидорах» взрывчатку. Фуников – продовольствие и взрыватели. Вместе держать взрыватели и взрывчатку нельзя: случись неприятность, скажем, случайная пуля во взрыватель угодила, не произойдёт большого взрыва. Если взрыватель сработает, может оторвать палец, ежели в руке держишь, но не убьёт. Взрыватель – предмет нежный, не любит падений, нагрева. А тротил как дрова. Можно уронить, можно настрогать и печь-буржуйку им топить, что на фронте зимой делали. Тротилу для взрыва нужна инициация взрывателем, тогда он страшной силой разрушения обладает. У каждого – Ильи и Лощилина – по тридцать брусков тротила в «сидоре», груз изрядный, поскольку ещё здесь и боеприпасы. Пара лимонок на поясе вместе с ножом. У всех разведчиков часы, у лейтенанта ещё компас и карта. Лощилин сказал Илье, что лейтенант уже не один раз в немецкий тыл ходил, и удачно. Перед выходом группы на задание не брились – примета плохая. Передвигаться предстояло скрытно: сдали старшине роты награды, у кого были, личные документы. Илья несколько раз задавался вопросом: почему наши разведчики личные документы и смертные медальоны сдают, а немецкие – нет? И не мог найти ответа. Того же немца в случае гибели по документам или железному жетону с номером опознать можно, а советский разведчик пополнит списки без вести пропавших.

Как стемнело, вышли к передовой. Попрыгали и за бруствер на нейтралку поползли.