Гвардия не горит!

Не может быть, чтобы немцы не использовали такое преимущество, в таких селениях располагали склады. Очень удобно – привозить-увозить грузы во всех направлениях можно. А ещё госпитали, хотя из всех языков полевой хирург – самый худший «язык». Расположения частей не знает, как и планов командования.

Вечером старлей Витковский сам вывел группу в траншею, к месту перехода разведчиков на ту сторону линии фронта. Понаблюдали, где ракетчики сидят, выбрали направление между ними. Витковский по традиции пожелал ни пуха ни пера, Илья также по традиции послал его к чёрту и первым полез из траншеи на нейтралку."

"Приблизительно половину полосы шли в полный рост. Даже когда взлетали осветительные ракеты, свет их сюда не долетал. Позже залегли и поползли. Командир пехотной роты ругался, что наших минных полей нет, а что перед немецкими траншеями, не знал, сапёры так далеко не забирались. Илья полз первым, руками прощупывая перед собой землю. Когда нащупывал подозрительный бугорок, брал в сторону. Была у немцев прыгающая противопехотная мина. Наступишь на неё, вышибной заряд чёрного пороха подбрасывает на метр тротил в оболочке – и взрыв. Как правило, немцы при установке ставили взрыватели на неизвлекаемость. Фактически обезвредить такую мину можно было только подрывом. Когда наши сапёры разминировали освобождённые районы, поступали просто. Раскрутив верёвку, забрасывали «кошку» – железяки из трёх-четырёх лап, тянули за верёвку. «Кошка», натыкаясь на мину, поднимала её из гнезда, следовал взрыв. Или пускали бронетехнику. Противопехотные мины рвались под гусеницами, не причиняя вреда. Противотанковые мины имели значительные заряды взрывчатого вещества – от пяти до десяти килограммов, противопехотная мина – семьдесят-сто граммов взрывчатки, опасна только для незащищённого бойца.

Перед передовой траншеей немцы набросали пустых консервных банок. Наткнёшься – забренчит, вроде сигнала. Руками убирал в сторону. Разведчики ползли друг за другом, все опасности доставались первому. Вот уже и бруствер. Замерли, прислушивались. По траншее кто-то прошёл. Илья подтянулся, заглянул в траншею. В обе стороны видно метров на семь-восемь. Траншеи всегда изгибами шли. Попади в неё мина или снаряд, осколки далеко не полетят. Для разведчиков плохо – часовой может выйти неожиданно. Это самый опасный момент перехода линии фронта.

Илья перепрыгнул и залёг, за ним по очереди остальные. Сразу отползать стали. Луна за тучами, темнота почти кромешная. Ползли быстро, мин между первой и второй линиями траншей быть не должно. Илья перед собой рукой водил, но только с целью убирать консервные банки или острые предметы вроде разбитых бутылок. Бруствер второй линии траншей. Тишина, не слышно шагов часового.