Гвардия не горит!

А мы с Поветьевым фельдфебеля возьмём. Не стрелять ни в коем случае. Иначе немцев всполошим, нам потом не уйти. Прячьтесь, нападение по сигналу кукушкой.

Илья не знал, улетают ли кукушки осенью на юг или где-то прячутся в дуплах, но не кукарекать же? Откуда петух в лесу?

Немцы, переговариваясь, прошли мимо Ильи и Поветьева. Шаг, второй, третий. Пора. Илья закуковал. Из-за стволов деревьев, а один разведчик прямо из земли буквально вырос. Солдаты сообразить ничего не успели, как упали под ударами ножей. А фельдфебель замер, поскольку Илья сзади одним прыжком подскочил и лезвие к шее приставил. Аргумент убедительный: фельдфебель, лапнувший кобуру, не успел её даже расстегнуть. Илья пистолет вытащил, к себе в карман переложил. С фельдфебеля сумку командирскую снял, расстегнул клапан. Ого! Да здесь карта. Развернул. Карандашные пунктиры идут – красные, синие. Вроде линии связи, по крайней мере, очень похожи. А подходят к кружочкам. Спросить бы, да немецким ни Илья, ни его разведчики не владели. Конечно, взять офицера было бы лучше, но этот связист линию обороны знает, иначе как бы эти пунктиры на карте появились? Надо к своим доставить пленного, пусть допросят, в разведотделе переводчики есть. И упираться немец не будет, карта с обозначениями вот, в командирской сумке. А что не нанесено, скажет, вымаливая себе жизнь. Дальнейшая судьба от самого немца зависит. Будет молчать – расстреляют в соседнем овраге или у болота. А начнёт «петь», спровадят в лагерь для военнопленных. Не курорт, но выжить шансы есть. Насколько знал Илья, последний пленный покинул СССР в 1954 году.

Илья показал на катушку с кабелем:

– Поветьев, отрежь кусок, свяжи ему руки спереди и рот кляпом заткни.

Если связать сзади, идти немцу тяжело и в случае падения лицо себе разобьёт. От места, где расправились с солдатами, пришлось уходить. Предварительно трупы в ложбинку стащили, забросали еловыми ветками. Шли по компасу строго на север. Слева в нескольких километрах грунтовая дорога шла, изредка проезжали машины. Немец вёл себя покорно. К болоту подошли уже в сумерках. Илья помнил совет проводника – не пытаться пройти ночью, даже местные не рискуют. Костёр бы разжечь, согреться, да нельзя. Если огонь не увидят, так учуют дым, опасно. Поели всухомятку, поделились с немцем. Не альтруистические помыслы двигали, а прагматум. Для того чтобы пройти болото, нужны силы. Немца тащить на себе – занятие опасное, зыбкая трясина может не выдержать. Немца на ночь привязали к стволу дерева, караульного приставили. Утром со стороны болота послышались звуки пугающие, жутковатые. Лопались с шумом газовые пузыри, кричала истошно какая-то птица. Только фильмы ужасов здесь снимать, а идти придётся. Срезали слегу для немца. Руки ему пришлось развязать.