Гвардия не горит!

Два «двухсотых», он стрелял по огонькам, и очередь пришлась полицейским по головам, наповал. С одним из полицейских армейский «сидор». Илья не побрезговал, внутрь руку запустил. Краюха хлеба в чистой тряпице, небольшой кусок сала, варёное яйцо, фляжка. Убитому еда уже не нужна. Илья повесил «сидор» с едой себе на плечо. Через час, уйдя далеко, сделал привал. Съел хлеб и сало, варёное яйцо, жалко, соли не было. Открутил крышку обычной армейской фляжки, понюхал. Спиртным пахнуло. Сделал глоток. Ох! Дыхание перехватило! Самогон – первак, но очищенный, сивухой почти не отдаёт. Сделал ещё глоток, а закусить нечем, занюхал рукавом. Фляжку в карман кителя опустил, а «сидор» на сучок дерева повесил, может, пригодится кому-нибудь.

Еда и самогон прибавили сил. Шагал быстро, но осторожно, ориентируясь по звёздам и луне. До утра не меньше тридцати километров одолел. На днёвку устроился в лесу, в ямке. Похоже, раньше тут какой-то зверь обитал – волк или лисица. От усталости, всё же вторую ночь подряд не спал, да ещё и физическая и нервная нагрузка, уснул сразу. Проснувшись, прислушался. Лесные птицы молчат, стало быть, поблизости людей нет. Солнце уже к закату клонится. Неплохо он поспал, часов восемь. Сил прибавилось, и голова свежая. Если бы ещё кусок хлеба с колбасой или салом, можно ещё идти и идти. На фронте, в армии, кормили не очень сытно, а временами – в отступлении, в наступлении, – бывало, и вовсе несколько дней сухой паёк, а то и его не было. Потому подкожных жировых запасов нет и есть хотелось сильно. Заходить за едой в деревни не хотелось. Форма на нём немецкая, скорее вилы в бок получишь, чем кусок хлеба, получается, чужой среди своих и чужой среди чужих."

"По солнцу определился с направлением, шёл по лесу, пока он не кончился. Белым днём идти по открытой местности опасался, залёг. Как стемнело, продолжил путь. Шёл строго на восток – там сосредоточенность немецких войск меньше, просочиться через порядки подразделений легче. За ночь приблизился к линии фронта ещё на три десятка километров, на день лёжку устроил в овраге.

Насыщенность на северном фасе Курского «балкона» немецких войск была велика, но зато в районе Мценска значительно меньше. Здесь немцами планировалось только удержать оборону – пехотой, минными полями, инженерными заграждениями.

До Мценска, находившегося практически на линии фронта, но на немецкой стороне, добрался за двое суток. Как стемнело, стал пешком или ползком пробираться к передовой. Вторую линию траншей миновал, долго ждал удобного момента, чтобы последнюю преграду – первую траншею, наиболее опасную – одолеть. Выбрал место между дежурным пулемётчиком и ракетчиком, выждал, пока часовой по траншее пройдёт, перепрыгнул, за бруствером залёг. Понемногу прополз на полсотни метров.