Гвардия не горит!

Солдаты и офицеры таких полков носили нагрудный знак «Гвардия». Знак пользовался уважением, поскольку давался за реальные заслуги. Только полки реактивной артиллерии изначально были гвардейскими.

Илья пару месяцев в разведку не ходил: после контузии острота слуха снизилась и восстанавливалась медленно. А глухим в разведке делать нечего, ночью человек значительную долю информации получает через слух, днём – через зрение. Да и по должности он старшина роты, своих обязанностей полно. Старшина – это не только звание, есть ещё такая должность, вроде завхоза на гражданке. Тем более у разведчиков наступили трудные дни. Весна, распутица, стоит проползти сто метров – и обмундирование насквозь сырое. И как в таком задание выполнять? Дело не только в дискомфорте, снежная каша и грязь создавали ненужные, опасные звуки – хлюпанье, чавканье, которые демаскировали. И пехотинцам проблемы весной. Окопы и траншеи в низинах заливало ледяной водой. Позиции оставить нельзя, но и находиться там долго опасно из-за серьёзных простуд. Немцы в сорок первом – первой половине сорок третьего, пока сильны были, свои позиции на высотах оборудовали. С них видно лучше и не заливает окопы. После Курской дуги уже наши стали диктовать условия на поле боя, поскольку немцы потери понесли невосполнимые, от которых не оправились – как людские, так и по технике.

Илья перед другими сослуживцами преимущество имел, о котором другие не подозревали. Он знал грядущие события, не до деталей, конечно, в общих чертах – когда и какое сражение будет, кто победит и какие последуют итоги. А поделиться ни с кем не мог: сочли бы свихнувшимся после контузии и списали из армии. Или хуже того, посчитали бы уклонистом, желающим избежать службы. Были такие, кто придурков из себя корчил, или самострелы. Выводили на чистую воду таких быстро. Самострел характерные следы оставляет – частицы несгоревшего пороха на одежде или коже. А если пуля застряла в мягких тканях, при операции хирург её извлекал, и всё сразу было понятно, ибо немецкие и советские пули отличались и по калибру, и по очертаниям. Особые отделы, а с 1943 года и СМЕРШ с самострелами справились быстро – расстреливали прилюдно, при построении подразделений.

Чем ближе июль, тем активнее начала действовать немецкая разведка. Наш Генштаб о предстоящем наступлении немцев, их конкретных планах уже знал через сведения зафронтовой разведки. Были у нас в Германии, в Берлине, как и в других странах, разведчики, внедрённые ещё до войны, в штабы вермахта, министерства. Так что «Красная капелла» – не слухи.

К маю подсохло, каждую ночь почти обе противные стороны засылали разведчиков. Потом Илье рассказывали, что в дальних тылах появились эсэсовские дивизии, как танковые, так и пехотные.