Адептка (сборник)

И способность чувствовать. И средства к существованию. Но почему-то это все казалось таким неважным.

– Хоть что-нибудь в вашей жизни было действительно вашим выбором, Тери? – легкая грусть в голосе лорда обжигала кислотой. Он разжал пальцы, выпуская амулет, выпуская мои чувства, вспыхнувшие и забившиеся с новой силой. – А, в Бездну, – с какой-то мрачной решимостью произнес он. – Проклинайте меня.

И его губы властно накрыли мои.

На секунду я словно бы задохнулась, оглушенная силой его ответных чувств. Пораженная тем, как много и как глубоко прятал Нордвин Толль, этот внешне холодный, мрачноватый, насмешливо-расчетливый человек. Магистр Тайного Искусства был совершенно не похож на брата. И целовал он с такой щемящей нежностью, что это было почти больно – ощущать все это и понимать, что у нас есть всего один лишь этот раз, всего один поцелуй.

И энергия, сплетаясь, перетекала из наших пальцев в браслет связующих судьбы, а он все целовал и целовал меня нежными, но обжигающими страстью поцелуями. Целовал мои губы, мое лицо, мою шею, спускаясь вниз вдоль золотой цепочки амулета, и выступающие тонкие косточки ключиц. А я таяла и таяла в его руках, больше всего желая, чтобы это не заканчивалось. Никогда, никогда, никогда не заканчивалось.

А за окном поднялся ветер, и ветви деревьев бились в стекла с тем же отчаянием, которое разрывало меня изнутри.

– Прокляни меня, Тери, – шепнул Нордвин Толль.

И я раскрыла губы, глубоко вдыхая, и прокляла.

Ветер стих. Браслет, расстегнувшись, соскользнул с моей руки.

Лорд Толль легко подхватил разом ослабевшую меня на руки и опустил в кресло. Потом нагнулся, поднимая артефакт.

– Так вот все ради чего, – спокойно произнес он. Никаких эмоций не отражалось на его лице – ни внутренней борьбы, ни сопротивления только что наложенному проклятию. Он, казалось бы, и вовсе его не заметил. – Скажите мне, Тери, я ведь найду здесь следы магической энергии того, кто так хотел контролировать меня через искусственную страсть к Динарине Оусвери?

Я кивнула, совершенно ничего не понимая. Он не должен был касаться браслета. Как все другие проклятые, он должен был быть оглушен и растерян, как чувствовала себя сейчас я. Но Нордвин Толль, магистр Тайного Искусства, был спокоен и собран.

– То вино, которым я вас угостил, – произнес он, разглядывая браслет связующих судеб словно какую-то экзотическую гадину, – вовсе не сыворотка правды. Вы сами так решили, Этериэль, а я не стал вас разубеждать. На самом деле особый состав этого вина работает как зеркало, отражая проклятия на того, кто их произносит. Да, – он перевел взгляд на меня, – вы прокляли сами себя, Тери. И теперь можете снять эту штуку с шеи, она больше не работает.